Да, конечно, Южная Корея заявлена как правовое государство, плюс то да сё… Но, если украдут СунОк, а потом начнут по одной штуке слать почтой её пальцы, - вот шо, скажите, тогда мне делать? Может, какая-нибудь местная группа «антитеррора» и найдёт, и спасёт, только в каком состоянии будет к этому времени онни? Физические раны ещё как-то лечатся, но что делать с «поехавшей крышей», - врачи не знают. А если говорят, что знают, то врут. Поэтому лучше вообще не доводить ситуацию до подобного. И если становится понятно, что консенсуса не предвидится, - нужно валить. Даже всё бросив. Деньги можно получать и в другом месте, им без разницы, где их зарабатывают, а вот отрезанные пальцы пришиваются лишь в течение часа, после которого – больше никогда.

- Такие большие люди. – произносит мама, когда я заканчиваю вольный пересказ общения с МуРан и, сокрушённо качая головой, добавляет. – Плохо.

Это она сейчас о чём? О том, что потревожили «уважаемую семью»? А куда мне нужно было идти? В полицию? Во-первых, - повода нет. Пока лишь предъявили «чек» с просьбой оплатить, а всё остальное – исключительно мои личные придумки. А во-вторых, - по сформировавшемуся у меня мнению, в полиции работают одни дармоеды, тупо проедающие жалование. Ходить туда бесполезно. Или, может, мне следовало положиться на «честное слово» дядиных кредиторов? Спасибо, уж как-нибудь без них. Сам.

Конец цитаты из жизни тридцать четвёртой.

Продолжение диалога. Напомню, диалог ведёт не МуРан а МинГи

МинГи меня заверил, что это какие-то жулики, с ними разберутся, не дадут в обиду ни семью дяди, не нас.

Ещё он добавил, что дядя, если бы ему для работы с Севером понадобились деньги, то он просто мог взять у Самсунга просто так без всяких кредитов.

Потом попросил потерпеть, никак не могут найти человека, который дядю предал. Но чтобы обезопасить мою семью и семью дяди, долг надо отдать. Чтобы отдача долга естественно выглядело, долг отдаст МуРан. Надо не вспугнуть предателя.

Ещё он сказал, что моя идея с официальной регистрацией пользователей социальных сетей одобрена и взята в разработку. Сейчас идеей занимается ПР отдел.

Скорей бы предателя нашли. Тяжело, я весь на нервах.

Конец восемнадцатой точки.

<p>Девятнадцатая точка Книга 4.4</p>

Памятка.

Жизнь тридцать четвёртая.

7 декабря.

Звонок Икуты. Со слов СунОк ЮнМи был предложен контракт. На самом деле разговор закончился ничем. Икута слился в туман.

8 декабря.

FAN повесила убыток от отменённого концерта в Японии 6 миллионов долларов на ЮМ.

Журналист грубит ЮнМи. Получает от Серёги по морде.

Мама попадает в больницу.

ЮнМи имитирует самоубийство.

9 декабря.

Ищут ЮнМи, обратились к Чжу.

Дата не указана.

В храме Пэннён.

Начало цитаты из жизни тридцать четвёртой.

Высокий чистый голос внезапно взлетает вверх, заглушая собою пение хора. Поднявшись на высоту, которую в храме никто отродясь не слышал, он рассыпается серебряным дождём, вызывая внезапную сладость и ощущение радостной благодати в сердцах, слышащих его. Исполнив припев, певица замолкает, но монахини продолжают неподвижно стоять в благостном оцепенении.Женщина, дирижировавшая хором, поворачивается к стоящей у дверей осунувшейся девушке.

- Что это было? – в наступившей тишине удивлённо спрашивает она у неё.

- Айдол умер. - секунду подумав, отвечает та и добавляет. – Родилась «звезда»!

Из-за девочки выходит чёрная кошка и, усевшись на пол, внимательно оглядывает хористок зелёными глазами.