Читаем То самое чувство полностью

– Привет, – слегка склоняет он голову вправо, где сидит Юлька, но смотрит по-прежнему на меня.

Смотрит так, как умеет только он. Я понимаю, что он не в настроении разводить политесы, но все равно спрашиваю:

– Познакомиться не хочешь?

– Я видел уже достаточно твоих подруг. Пойдем. Пожалуйста, – добавляет после паузы.

Я поднимаюсь с кожаного пуфа, суетливо подхватываю свои вещи и, извинившись перед Юлькой, иду с ним по галерее торгового центра к эскалатору. Вступаю на него следом за Дэном.

– Обязательно быть таким хамом?

Он резко поворачивается ко мне и пронзает убийственным взглядом. Стоя на ступеньку ниже меня, он почти одного роста со мной. Наши лица слишком близко друг к другу. Непозволительно. Мое тело неизменно реагирует на его близость, и я непроизвольно делаю шаг назад, приподнимаюсь на ступеньку выше, но почти упираюсь в парня, который едет сзади. Я оборачиваюсь, вижу, что он весело улыбается мне, и тут же возвращаюсь на исходную позицию.

Дэн за моими метаниями наблюдает все так же без улыбки. На мой вопрос не отвечает, да и мне уже не нужен ответ. Я стою, потупив взгляд, и мечтаю лишь, чтобы спуск, наконец, закончился. На следующей движущейся лестнице я выдерживаю паузу и заступаю на нее через две ступеньки после Дэна, создавая пространство между нами, чтобы избежать неловкости. Но он усмехается, поднимается на эти две ступеньки и снова встает напротив меня. Даже еще ближе, намеренно вгоняя меня в краску, а сердце пуская вскачь.

– Прекрати, – шиплю я сердито и пытаюсь воздействовать на него угрозой: – или я уйду. Это ты просил встретиться, не я. Если хочешь, чтобы я тебя выслушала, соблюдай дистанцию.

– Почему? – спрашивает он, убирая с лица ухмылку.

– Потому что моему парню это не понравится.

Он вскидывает брови и, понимающе хмыкнув, отступает на шаг назад, то есть ниже.

– Парень – это серьезно.

Я незаметно выдыхаю и смотрю перед собой, чтобы не видеть его кошачьих глаз.

У выхода он ждет, пока я надену куртку и намотаю поверх объемный шарф. Когда я готова, он выходит из торгового центра и ведет меня к лавочкам на площади перед въездом в паркинг. Лавочки обрамляют скейт-парк и летом всегда заняты прыгунами-любителями, зимой же они совершенно пусты, несмотря на достаточно теплую для середины зимы погоду.

Мы достигаем лавочек, и он садится на одну из них. Я замираю рядом.

Он молчит. Долго молчит, и я, не выдержав, спрашиваю, что у него случилось. Вопрос, чем я могу помочь, я задать не успеваю, потому что он резко вскидывает голову и выпаливает:

– Я буду отцом.

– В смысле отцом?

– Одна девчонка ждет от меня ребенка. Кажется, так всякие дебилы вроде меня становятся отцами.

Я стою, сраженная услышанным, будто в меня ударила молния.

У меня не было возможности придумать, что Дэн мне скажет, из-за чего просит встретиться, но если бы и была, я могла бы делать самую крупную в истории ставку на то, что я бы ни за что не угадала истинную причину.

Я догадывалась, точнее, подозревала, что Дэн легко и быстро заводит знакомства – я сама капитулировала под его чарами с такой скоростью, что вспоминать об этом сейчас было неловко – и что еще быстрее оказывается в постели у новых знакомых, но что ловушка может захлопнуться, никогда не думала.

– Поздравляю, – говорю, просто чтобы что-то сказать.

Повисшая тишина угнетает и звенит в ушах.

– Не надо, – он смотрит на меня снизу вверх потемневшими и горящими каким-то больным блеском глазами. И голос надсадный, хриплый. Если бы я могла допустить такое, сказала бы, что Дэн на грани слез. – Я ее почти не знаю.

– Стоило познакомиться, прежде чем… – я осекаюсь, едва не сказав пошлость, но, сглотнув, заканчиваю фразу иначе: – детей заводить.

– Я никого не заводил! – он повышает голос и сжимает руки в кулаки.

Но меня это не трогает.

– Только я не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь, – безжалостно продолжаю, чувствуя непонятную мне злость. Мне нет дела ни до Дэна, ни до его подружек и будущих детей, но сама ситуация абсурдна настолько, что я не справляюсь с нахлынувшими эмоциями. – Почему именно со мной решил поделиться этой новостью? Если я тебе и друг, то не настолько.

– Не к пацанам же идти с этим дерьмом, – говорит тихо.

– А ко мне, значит, и с дерьмом можно?

Он качает головой, поражая меня все тем же странным, больным, не свойственным ему – таким не его – взглядом. И я замолкаю.

Во вновь воцарившейся тишине мы смотрим друг на друга, переговариваясь напряженными взглядами, пока вдруг Дэн не произносит с какой-то печальной обреченностью:

– Я такой дурак, Кир, – и порывистым движением притягивает меня к себе. – Такой дурак.

Обхватив руками за талию, прижимается лбом к груди.

Это так неожиданно, что я не сопротивляюсь. Смотрю вниз на его макушку с темным ежиком торчащих волос и не смею пошевелиться, не обнимаю и не отталкиваю.

А дальше все происходит как в кино.