Читаем Тлеющий уголек полностью

Профессор Маккерли также является членом комитета города, и он приветствует Камерона, прежде чем перейти на Шекспира. Камерон не смотрит на меня во время занятий, однако, я не могу отвести от него глаз. Он завораживает и одновременно пугает. Кто этот парень, который раскапывает могилы на кладбище? Кто говорит за меня в классе и пишет самые красивые слова? Кто из Нью-Йорка, как и Ашер?

Совпадение? По некоторым причинам, я так не думаю.

* * *

Мой следующий урок, как и оставшиеся, смертельно скучный. Я отправляюсь на свой третий и последний урок на сегодня, когда замечаю, что секретарь из главного офиса машет мне.

Она поднимает палец, пока продолжает разговаривать со стройной женщиной со светлыми волосами, острым носом и очках, закрывающих практически все ее узкое лицо. Ее волосы стянуты в тугой пучок, и она носит строгий брючный костюм в тонкую полоску. Я опускаюсь в кресло и жду.

— Да, я знаю, но я не понимаю, почему ты должна делать это здесь, — говорит женщине секретарь, миссис Финнели.

Женщина опирается на стойку.

— Не могла бы ты проверить еще раз?

Миссис Финнели вздыхает и что-то набирает на своей клавиатуре. Она откатывает свой стул к углу шкафа и достает тонкую папку.

— Держи, Бэт, но я не понимаю, как это поможет. На самом деле, она прямо здесь, так что ты можешь просто поговорить с ней.

Бэт оборачивается, и ее голубые глаза стремительно темнеют от ненависти.

— Эмбер Эдвардс, я детектив Краммер.

Мои губы кривятся.

— Ладно.

Она движется к двери психолога.

— Почему бы нам не пойти сюда, чтобы мы могли поговорить наедине.

Я следую за ней в кабинет психолога, который набит растениями и семейными фотографиями. Здесь сумка весит на вешалке в дальнем углу, а воздух пахнет тыквой и специями. Детектив Краммер садится в офисное кресло, а я сажусь перед столом.

Она открывает папку с моим именем.

— Ты преуспела в английском… но в математике слабовата, — она снимает очки и бросает их на стол. — Что ж, перейду сразу к сути, у нас всего несколько минут. — она катит кресло вперед и кладет руки на стол. — Я уверена, ты слышала, что Ладен Миллер пропал прошлой ночью. Итак, последнее место, где его видели — это вечеринка, на которой была и ты. Правильно?

— Да, — отвечаю я. — Но там было много людей.

— Простого «да» или «нет» будет достаточно, — ехидно говорит она. — Уже, как я уверена, ты слышала, что внизу моста была найдена машина Ладена Миллера, в очень похожей ситуации нашли машину твоего отца, исчезнувшего три года назад. Ты была единственной, кто расследовал его исчезновение — у полиции не было никаких зацепок.

Я нагло скрещиваю руки.

— Обвинения против меня были сняты.

Она вытаскивает маленький блокнот из кармана пиджака.

— Я подняла дело твоего отца и там сказано, кто звонил ему перед исчезновением. Вызов был от тебя, и ты сказала, что он будет убит.

— Нет, я сказала, что он умрет. Это огромная разница.

— Огромная разница или нет, но это очень подозрительно. И сразу после этого ты сбежала.

Я предпочитаю промолчать, по опыту зная — чем меньше слов, тем меньше возможности искажать то, что я говорю.

Она щурит на меня глаза, потом делает какие-то пометки в блокноте.

— Это такое странное дело. Вороньи перья, песочные часы, ярко-красный крест на дороге. И, конечно же, кровь.

— Это все символы смерти, — говорю я. — Я говорила это полиции в последний раз.

Она хмурит брови, перечитывая свои записи.

— Хм… никто не принял это к сведению.

Я равнодушно пожимаю плечами.

— Ну, это правда. За исключением креста, все они символизируют смерть. Вы можете прогуглить это, если хотите. Это довольно общие знания.

— Ты сделала это до или после исчезновения своего отца?

— После.

Она покраснела от разочарования, стараясь оставаться хладнокровной.

— Знаешь, я нахожу весьма подозрительным то, что ты была на вечеринке, на которой присутствовал Ладен Миллер, а потом он исчез. И имеются свидетели, которые сказали, что видели, как ты садишься в машину сразу после того, как Ладен уехал с другой девушкой.

Свидетели?

— Я должна была быть в другом месте… моя мама… я была нужна ей дома для чего-то, — я лгу, но не очень хорошо.

Она просматривает блокнот.

— На самом деле, если я правильно прочла записку в твоей папке, твоя мать была довольно пассивным родителем. По сути, она отказалась от опеки над тобой и отослала тебя жить с твоим отцом, когда тебе было четыре.

— Пассивная или нет, она попросила меня быть дома пораньше, потому что ей была нужна моя помощь в чем-то. — я прилагаю усилия, чтобы не ерзать или она использует это против меня.

Её глаза внимательно изучают меня.

— Где ты была с двух до четырех часов утра в субботу?

Упала в озеро, рисовала безумные заметки на моей стене, отключилась. Дерьмо!

— Я была с Ашером Морганом.

Она выгибает брови.

— И кто это?

— Мой друг, — я копаю себе могилу размером с яму. Я хватаюсь за подлокотники, надеясь, что она не заметит моего беспокойства.

Она записывает Ашер Морган на верхушке блокнота, а затем убирает его в карман. Потом она протягивает мне свою визитку.