Читаем Ткачиха теней полностью

Слёзы жгут мне глаза. Я не могу не жалеть, что нет другого пути. Такого, который бы не подразумевал ложь, воровство и постоянную скрытность. Я не представляю, что скажу Миранде, если она увидит, что я моюсь в ночи.

Знаю только, что не смогу сказать правду.

Дара обвивается вокруг моей ноги и охлаждает горящую царапину, точно холодный компресс:

– Я помогу тебе, ты знаешь, что помогу. Но нам лучше идти дальше.

Я кое-как поднимаюсь на ноги и иду во тьму, моя больная совесть следует след в след моим неверным шагам.

К тому времени, когда добираюсь до дома, я чувствую себя совершенно обессиленной. Я еле волочу ноги, Дара поддерживает меня, шепча на ухо ободряющие слова. Колено невыносимо пульсирует, боль пронзает ногу при каждом шаге.

Я очень надеюсь, что все спят: я не уверена, что мне хватит сил скрываться и ступать так же тихо, как обычно.

Добравшись до входной двери, я опираюсь на неё и глубоко дышу. Потом чуть-чуть приоткрываю дверь и прислушиваюсь. Только убедившись, что внутри всё неподвижно, я вхожу.

Мне нужно забинтовать колено, иначе я не смогу спать. Дара немного помогла мне, охладив ссадину, но этого недостаточно. В кухне я выискиваю миски, повязки и компрессы Миранды, которые видела в первый день. Кое-что я нашла, на остальное махнула рукой. Я набираю в миску воду из лохани и сажусь на стул.

Усталость наползает на меня. Я совсем не хочу вставать. Я даже не хочу поднять руку, чтобы промыть рану.

– Давай я тебе помогу, – говорит Дара. Её силуэт изгибается и меняется, когда она копирует мои очертания и положение, повиснув у меня за спиной. Когда я тянусь за платком, её рука тянется вместе со мной. Благодаря моей магии Дара может удержать немного веса.

Это немного, но хоть что-то. И я благодарна ей за эту помощь.

Морщась от прикосновения к колену мокрой ткани, мы продолжаем промывать его, пока не смываем грязь и землю. Как можно быстрее я бинтую ногу. Довольная результатом, я ополаскиваю миску, аккуратно вытираю её и ставлю туда, где взяла.

Если мне улыбнётся удача, Миранда ничего не заметит.

Утро встречает меня сонными лентами света, проскальзывающими между занавесок в гостевой комнате. Я зеваю, потягиваюсь и свешиваю ноги с кровати.

И с шипением выдыхаю сквозь зубы.

Я совсем забыла про колено! Моя одежда кучей лежит на полу там, где я её бросила ночью. Она заляпана грязью, и грязный след тянется от двери.

Кровь приливает к лицу. Если Лукас или его родители это увидят, они поймут, что ночью я выходила из дома.

– Мы не можем так рисковать, – говорит Дара.

– Да, определённо не можем.

Как можно быстрее я запихиваю грязную одежду под кровать. Потом придумаю, как её постирать. Новое платье у меня будет только завтра. Я хватаю из шкафа полотенце, быстро ополаскиваю в тазу лицо, а потом принимаюсь оттирать пол. Только когда исчезает последняя капля грязи, я могу вздохнуть спокойно.

Я надеваю чистое, но слишком большое платье и иду на кухню. В животе урчит. После ночной прогулки меня терзает дикий голод. В коридоре меня встречает запах безупречного золотистого печенья и яичницы, и ноги сразу устремляются к его источнику.

Вся семья собралась за столом, но сегодня они непривычно тихие. Я сажусь на свой стул, тянусь за печеньем – и понимаю, что все смотрят на меня, только когда кладу его себе на тарелку. Внутри мгновенно завязывается холодный плотный узел. Дара шипит мне в ухо.

– Что… что-то не так? – спрашиваю я. Головокружение волной накатывает на меня, и я радуюсь, что сижу. Я впиваюсь ногтями в колени.

Родители Лукаса обмениваются многозначительным взглядом. Не злым, но… любопытным? Обеспокоенным? Мой пульс учащается.

– Эммелина, – осторожно говорит Миранда, – ты… ты, случайно, не выходила ночью на улицу?

Я замираю с куском во рту.

– Не говори им ничего. Сделай вид, что ничего не понимаешь. Они не должны узнать про ритуал.

Я уверена, что выдала себя лицом, но всё-таки морщу лоб:

– Нет. Зачем?

Я проглатываю печенье, и его маслянистый вкус застаивается у меня во рту.

Снова неуверенный обмен взглядами.

– Они что-то подозревают, – шепчет Дара. – Скажи им, что ты лунатик. Если кто-то тебя видел, это отличное объяснение.

Я опускаю взгляд в тарелку – я просто не в состоянии смотреть им в глаза.

– По крайней мере я ничего такого не помню. Иногда мне говорили, что я хожу во сне.

Они сразу же расслабляются, а Миранда даже издаёт низкий смешок:

– А, ну это всё объясняет. Раннее утро – а ты выглядишь такой бледной и уставшей. Видимо, ночью ты ходила в какое-то очень грязное место. Когда я проснулась, весь кухонный пол был в грязи, а следы вели прямо в твою комнату.

Я лихорадочно соображаю, удивлённо глядя на пол. Теперь он кристально чистый, и я не вижу никаких следов в коридоре.

Миранда похлопывает меня по руке:

– Не волнуйся, я уже всё убрала.