Его двойник постоял на месте еще какое-то время, несколько раз повторил фразу «я – Палыч» и отправился к выходу с территории парка.

Несмотря на ранний час, перед воротами стоял крупный лысый мужчина и рассыпал голубям зерно.

– Я хочу быть с вами… Вы так красивы… Я хотел бы всегда кормить вас… – говорил лысый, тем самым подтверждая, что утро – время птиц и сумасшедших.

Двойник сторожа понаблюдал за кормящим голубей человеком и, раздувшись до его размеров, проскрипел:

– Я хочу быть с вами… Вы так красивы… Я хотел бы всегда кормить вас…

Получилось не слишком похоже. Двойник лысого толстяка немного потренировался и двинулся вдоль парковой ограды.

Он долго шел, никого не встречая, пока не увидел остановку троллейбуса, под козырьком которой стояла юная проститутка.

У нее были точеные ножки, обесцвеченные длинные волосы и свежий фингал под правым глазом.

Двойник толстяка задержал на ней свой взгляд и, остановившись, произнес:

– Я хочу быть с вами, вы так красивы, я хотел бы всегда кормить вас…

– Че-о-о? – угрожающе протянула проститутка и достала из сумочки кастет. – Повтори, чего ты сказал!

– Я – Палыч.

– Пошел вон, козел, пока я тебе рога не поотшибала.

Мимо проехали две машины, потом показался троллейбус. Девушка убрала оружие и, как только двери открылись, заскочила внутрь.

Двери зашипели, и троллейбус уехал.

Двойник лысого издал шипение, имитируя закрывающиеся двери, а затем вздрогнул и уместился в узкую фигурку увиденной девушки. Под глазом проявился живописный синяк. Мгновение спустя с легким хлопком материализовалась из воздуха сумочка.

Девушка задумчиво постояла, вспоминая, чего еще не хватает, потом потерла двум пальцами – и на ее ладонь лег кастет.

– Я – Палыч, – произнесла она неженским голосом и, убрав кастет в сумочку, зашагала дальше – к центру города.

16

Примерно к одиннадцати утра девушка остановилась перед рекламным щитом, на котором была изображена большая карта города.

Поискав глазами нужную улицу, она уже собралась идти, когда её руки коснулся смуглый незнакомец.

– Э, «Наташа», давай дружить будем. Да? Сколько стоишь, да?

– Я – Палыч, – ответила девушка.

– А я Мурат, да? Сколько стоишь? Деньги есть, да?

– Я хочу быть с вами, вы так красивы, я хотел бы всегда кормить вас… – заговорила «Наташа» глуховатым болезненным голосом.

– Э-э… – Мужчина на минуту растерялся, но, окинув взглядом ладную фигурку, продолжил переговоры:

– Деньги есть. Я немножко фрукты торгую – есть, говорю, деньги.

– Тоже мне мичуринцы… – невпопад ответила девушка.

– Почему Мичурин? Зачем обижаешь, да?

– Че-о-о? Повтори, чего ты сказал! – В руках «Наташи» появился никелированный кастет, мужчина невольно попятился:

– Ничего не сказал! Уже ничего!

– Пошел вон, козел, пока я тебе рога не поотшибала.

Когда незнакомец ретировался, девушка еще раз проследила маршрут по карте города и зашагала к трамвайной остановке, на которой собирался народ.

Увидев симпатичную блондинку, к ней сейчас же подошел молодой человек в очках и со скрипичным футляром в руках.

– Прошу простить меня, – несмело начал он. – Я понимаю, что знакомиться на улице неприлично, но… Одним словом, меня зовут Петя. Можно просто Петр. А как вас зовут?

– Я – Палыч, – прохрипела девушка. Петр напрягся.

– Прошу меня простить, я, наверное, плохо расслышал. Как ваше имя, вы сказали?

– А я Мурат, да? – снова мужеским голосом, но уже с акцентом произнесла незнакомка.

Люди вокруг стали на нее коситься, однако Петр со скрипичным футляром не сдавался.

– Ка… Кажется, я понял, – сказал он, поправляя очки. – Вы, наверное, перенесли одну из тех операций, которые… Ну… – Петр снова поправил очки. – Из мужчины делают женщину.

– Тоже мне мичуринцы, – ухмыльнулась девушка.

Подъехал трамвай, и люди, вежливо пихая друг друга локтями, стали набиваться в салон.

Петр попытался было поддержать незнакомку за локоть, однако та, полуобернувшись, негромко произнесла:

– Пошел вон, козел…

Пораженного таким ответом кавалера вытолкнули назад к остановке, и трамвай поехал без него. В вагоне сразу началось «обилечивание».

– У вас что? – спрашивала полная женщина неопределенных лет, протискиваясь между тесно стоявшими пассажирами.

– Проездной.

– Ну так предъявляйте!

– Я предъявил, а вы отвернулись!

– Ну вы же у меня не один! У меня же таких много! И каждого обслужить нужно!

Так, переругиваясь с сердитыми гражданами, кондукторша подошла к молодой девушке.

– Девушка, у вас что?

– Девушка, у вас что? – повторила та.

– Я уже давно не девушка, а вы покажите проездной или ваш билетик.

– Ваш билетик… – произнесла девушка, тщательно подделываясь под оригинал.

– Ты мне еще шутки здесь будешь шутить, пигалица?! – взорвалась кондукторша.

– Пигалица! – таким же фальцетом отозвалась молодая пассажирка.

– Вот нахалка, – заметила какая-то женщина.

– А я ее сейчас выпихну, если она не обилетится! – пригрозила кондукторша.

– Правильно, – поддержала ее пенсионерка с фиолетовыми кудрями. – Вон у нее какой фингал под глазом. Небось шалава или наркоманка!