Читаем Тюрьма народа полностью

Как убедительно показывает В. Суворов (книги "Ледокол", "Последняя республика"), Гитлер опередил правителей "Советской Иудеи", готовых, по примеру Атиллы и Батыя, обрушить на Европу махину Евразии. Характерно, что в 1938 году в целях реставрации антигерманских стереотипов советская пропаганда востребовала образ евразийца Александра Невского – на экраны вышел одноименный фильм Эйзенштейна, выполненный в духе славянофильских виршей "Упьюся я кровью мадьяров и немцев".

Накануне атаки на Советский Союз Геббельс записал в дневнике: "Сотрудничество с Россией было, собственно, пятном на нашей чести. Ныне оно будет смыто. То, против чего мы боролись всю свою жизнь, теперь будет уничтожено…"

"Дата нападения на СССР была выбрана в соответствии с руническим кругом. 22 июня – древнегерманский праздник солнечного торжества" ("Стук в золотые врата").

"Киев пал. Все ближе знамя Одина…", – писал летом 41-го Д. Андреев. С надеждой и радостью вглядывалось в это знамя поъяремное белое население Советского Союза.

"В одном селе Рязанской области 3 июля 1941 собрались мужики близ кузни и слушали по репродуктору речь Сталина. И как только доселе железный и такой неумолимый к русским крестьянским слезам сблажил растерянный и полуплачущий батька: "Братья и сестры!", – один мужик ответил черной бумажной глотке:

– А-а-а, б…дь, а вот не хотел? – и показал репродуктору излюбленный русский жест, когда секут руку по локоть и ею покачивают.

И зароготали мужики.

Если бы по всем селам, да всех очевидцев опросить, – десять тысяч мы таких бы случаев узнали, еще и похлеще" ("Архипелаг ГУЛАГ").

Это глубинка. А Западная Белоруссия, Прибалтика и Украина, по свидетельству кинохроники, встречали "знамя Одина" просто хлебом-солью. "С хлебом-солью встречали немцев и донские станицы. Уж они-то не забыли, как их вырезали коммунисты: всех мужчин с 16 до 65 лет" (там же). "Рассказывали, что часто, при приходе немецких частей, население охватывала истерика: немцев не только приветствовали, но многие женщины, плача, падали ниц перед солдатами, целовали их сапоги и благодарили за освобождение" ("Русское православие" №1 (10), 1999).

Пробудилась расовая память белого населения России-Евразии о тех временах, когда германец Рюрик, приплыв "от заката", пришел на помощь братьям-венедам. Кроме того, подъяремные арии Совдепии, казалось, брали исторический реванш за неудавшуюся во время Батыя попытку призвать на помощь западных крестоносцев.