Тоска по городу – новое для меня чувство, я никогда не расставалась с ним так надолго.

Переулочки Васильевского, проходные дворы центра, изгибы и великолепные здания Петроградки, мосты, мостики, мостищи… :)

Вернусь – буду долго бродить по улицам, впитывая ощущения любимого города.

Дисциплинарка

В СИЗО есть правила, и за их нарушения грозят разные кары. Во время движения к прогулочному дворику камера где-то срисовала нас с руками не за спиной. Нарушение, рапорт, объяснительная. Затем нарушителей вызывают на дисциплинарную комиссию. Несмотря на абсолютную ерундовость повода (для нарушения достаточно, например, поправить воротник или… нос почесать), всё серьёзно – на комиссии присутствуют и зам. начальника, и опер, и режимник, и воспитатель, и даже психолог. И приходится (под видеозапись к тому же) объяснять причины нарушения.

Было сложно. Особенно потому, что на втором г. содержания в СИЗО руки за спиной держатся уже автоматически – надо и не надо, поэтому внятных объяснений про нарушение дать не могла. В лучших советских традициях высказались все присутствующие, вердикт: провести профилактическую беседу.

Несмотря на неизбежный налёт иррациональности происходящего, не всегда и не всё заканчивается так доброжелательно. Можно и выговор получить, а потом и карцер. В принципе – понятно, режимное учреждение просто обязано регулировать порядок, но навыки говорить «я больше не буду» основательно позабылись с детства.

Ну и анекдот туда же:

Словарные неожиданности

Что знает словарь о мужчине и женщине? Толерантность межполовых отношений, подгнивающая в Европе, уже имеет свои корни в словаре Ожегова. Читаем: женщина – лицо, противоположное мужчине по полу. Мужчина – взрослый человек, лицо, противоположное женщине по полу.

Каково, а?

И мужчина хотя бы взрослый.

А потом удивляемся деформации семьи. Даже словарь толком ничего не знает о мужчинах и женщинах.

Берегите себя. Тюрьма и воля. Обмен опытом

Девушка рассказывала: ходит знакомиться с делом, следователь приносит тома и сидит, пока она читает. Слово за слово…

Следователь из другого города, живёт в ведомственной гостинице, условия более чем спартанские. А тут уже бывалая «сиделица», вооружённая опытом поколений зэчек.

Просветила следователя – как суп кипятильником сварить, как еду в чайнике разогреть, как картошку без плиты пожарить и т. д.

Такой вот мастер-класс получился.

Спасибо алкоголикам

Когда-то я работала геологом. И очень хорошо помню ощущение, когда руки-ноги неохотно слушаются, поскольку застыли от долгого пребывания на морозе. Там у нас был костерок, да закопчёный чайник с кипятком.

А тут… тут у нас есть душ! Очень повезло, что московскому женскому СИЗО досталось здание бывшего ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий).

Понятно, что без душа алкоголикам-то не жить, а вот невиновным людям такая роскошь обычно не положена. Даже в этом столичном СИЗО около трети камер – без душа. И без перспектив.

Отменно горячая вода, горячий чай и всякая одежда дают возможность согреться и терпеливо ждать весеннего тепла дальше.

Борщ

Ежедневный борщ что-то настораживает. Он, конечно, красный, но на этом плюсы заканчиваются.

Помню о том, что главное – не умение, а целеполагание. Оттуда и вопрос, что за цели преследует СИЗО борщом?

Прикосновение к чуду

Мы тут редко надеемся на чудо, судебную справедливость и торжество закона. Но мы отчаянно надеемся, что наши подруги не вернутся с очередного выезда в суд, уйдут домой. И когда это происходит – это праздник у всех, кто об этом узнаёт.

А ещё иногда на свободу уходят из СИЗО. Такие девчонки уходят через двор, с сумками, к выходу, в сопровождении сотрудника. И все камеры прилипают к окнам, пытаясь хоть так коснуться той свободы, до которой необходимо дожить. Чистая бескорыстная радость накрывает всех.

Мы редко надеемся на чудо, но в такие моменты мы его видим.

Посылки счастья

Посылки в СИЗО – это не просто материальные ценности и кусочек тёплого внимания. Посылки – это возможность выйти из камеры, пройтись по двору под открытым небом, подставить лицо солнцу, вдохнуть ветер, поймать капли дождя или снежинки, испытать предвкушение сюрприза при вскрытии коробки. А потом… возвращаться в камеру под тем же небом и перебирать милые приветы от родных и близких.

Форма поддержки

Ломаются не только заключённые. Ломается и психика сотрудников СИЗО. За год, проведённый в московском СИЗО, довелось видеть и это. Как они теряют желание вообще что-либо делать, просто ждут, когда закончится очередная смена. Мы становимся для них просто помехой, которая осложняет ожидание.

Отсюда и срывы по пустякам, и дурацкие придирки, и бесконечная усталость в глазах.