Читаем Титан полностью

— У нас так и так не было шансов. Но ты говорил хорошо. И, главное, от сердца. Ценю это. Как ты посмотришь на то, чтобы надеть генеральскую форму?

— Прошу прощения, не понял?

Премьер улыбнулся:

— Я хотел просить Франклина, чтобы он присвоил тебе звание и оставил здесь на работе в качестве американского военного атташе. Я хочу, чтобы ты был рядом. А насчет формы… Нынче в Лондоне людей штатских подозревают либо в пацифизме, либо в шпионаже. И потом военный мундир тебе очень пойдет. Не возражаешь против моего предложения?

Ник был застигнут врасплох.

— Вроде бы нет…

— Вот и отлично. Тебе понравится быть генералом. Это забавнее, чем быть рядовым. И безопаснее.

Не выпуская изо рта сигары, он сел в машину, которая увезла его на Даунинг-стрит, 10.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Рузвельт серьезно подозревал, что присвоение Нику Флемингу, одному из самых непопулярных людей в Америке, звания генерала будет иметь широкий резонанс. Поэтому он решил, что лучше ограничиться полковником. Меньше шума. Рузвельт прекрасно отдавал себе отчет в ценности почти ежедневных докладов Ника. Для Англии, бесспорно, настал самый трудный час. Учитывая то обстоятельство, что Франция вышла из войны, а Италия вступила в нее на стороне Германии, почти все придерживающиеся нейтралитета полагали, что Англию ожидает неизбежное немецкое вторжение. Доклады, которые президент получал от своего посла Джо Кеннеди, день ото дня становились все пессимистичнее. Рузвельт очень хотел помочь Англии, но его руки были связаны. По крайней мере до президентских выборов в ноябре. Поэтому он с радостью читал каждое новое послание от Ника, в которых, в отличие от докладов Кеннеди, прославлялись единство и решительность англичан, хотя и не умалялась нависшая над ними опасность.

Ник знал, что Черчилль очень рассчитывает на помощь Америки, поэтому в своих посланиях президенту он постоянно просил его помочь англичанам, напоминая о том, что если немцам удастся покорить Англию и установить там профашистский марионеточный режим типа правительства Виши во Франции, то Соединенные Штаты останутся в одиночестве. А если еще Гитлеру удастся овладеть английским флотом — как он пытался захватить флот французов, — то над Соединенными Штатами нависнет угроза. «Отказ оказывать поддержку Англии и снабжать ее оружием, — говорилось в телеграммах Ника, — ставит нас в положение человека, который не желает помогать своему соседу тушить пожар, хотя понимает, что огонь вот-вот перекинется к нему».

Самым постыдным фактом являлось то, что, кроме добрых намерений и моральной поддержки, Америка еще ничем конкретным не помогла Англии. А ведь война шла уже год. Наконец, когда в середине августа бомбардировщики «Люфтваффе» совершили налеты на английские города, Рузвельт распорядился направить на борющийся остров партию винтовок образца… времен первой мировой войны. И все-таки это было начало. Нику приятно было сознавать, что его депеши повлияли на президента.

Ник нисколько не преувеличивал факты в своих донесениях: единение англичан было замечательным, просто невероятным, если сравнивать с апатией и умиротворенностью последних предвоенных лет, которые позволили Гитлеру легкомысленно списать Англию со счетов как государство, неспособное к сопротивлению. Теперь же для острова наступили тяжкие времена, которые Черчилль назвал потом самыми лучшими временами, и возбуждение и решимость распространялись среди англичан с непостижимой быстротой. Ник не был англичанином, но он поддавался общему настроению. Эдвина же и ее родители не только поддались общему настроению, но и бросились делать конкретные дела. Лорд и леди Саксмундхэм передали правительству на время войны Тракс-холл, чтобы оно использовало поместье по своему усмотрению. Поскольку налеты немецкой авиации на Лондон и другие города с каждым днем все учащались, было решено превратить восьмидесятикомнатный дворец в приют для детей, осиротевших в результате бомбежек.

Эдвина, бывшая королева немого кинематографа и эталон модного стиля, добровольно вызвалась работать в Тракс-холле в любой должности, на которую ее сочтут возможным определить.

«Спитфайер» с именем «Сильвия» на фюзеляже оторвался от взлетной полосы аэродрома Харвел близ Оксфорда. На полной скорости он преодолел два слоя плотных облаков и поднялся на высоту десять тысяч футов.

Летчик Чарльз Флеминг получил указание «Земли» отыскать где-то на этой высоте немецкий бомбардировщик, которого засекли над юго-восточным побережьем Англии.