Читаем Титан полностью

— Завтра я улетаю с ним во Францию. Попробуем убедить французов не сдаваться.

Эдвина сразу вспомнила «Фулсбюттель» и то состояние, в котором явился к ней муж после побега.

— Это ведь не опасно, правда? — спросила она. — Если уж ты вместе с Уинстоном, значит, у вас будет надежная защита?

— Очень надеюсь. Если Гитлер сцапает Черчилля, войне конец. — Он лег и отвернулся к стене, давая понять, что хочет спать.

— Я люблю тебя, — сонно пробормотал он, доставив ей этими словами удовольствие, которое, однако, не перекрыло тревогу.

Конечно, он летит вместе с Уинстоном, но ведь во Францию. В страну, где сейчас творится форменный хаос.

Опасность все-таки была.

«Та еще сучка» графиня де Порт была дочерью богатого марсельского подрядчика и судовладельца по имени Ребюффель. Яркая, привлекательная, энергичная и честолюбивая, она сумела выйти замуж за графа Жана де Порт, сына маркиза де Порт и герцогини де Гадань. Молодожен стал работать на своего тестя. Графиня же, которой надоел Марсель, устремилась покорять французскую столицу. Там-то она и встретила Поля Рено, который годился ей в отцы. Сообразив, что он является восходящей звездой на политическом небосклоне, она не замедлила стать его любовницей.

По иронии судьбы у Эдуарда Даладье, главного политического противника Поля Рено, тоже была титулованная любовница. Маркиза де Круссоль, урожденная Жанна Безье, была дочерью нантского бизнесмена, который сделал себе состояние, консервируя сардины. Жанна вышла замуж за маркиза де Круссоль, внука герцогини д’Узэ, который одно время ухлестывал за Элен де Порт. Вскоре веселые и острые на язык парижане дали необычайно подвижной маркизе де Круссоль кличку в виде забавного каламбура: «la sardine qui es’et crue sole» («сардина, которая возомнила себя камбалой»). Игра слов основывалась на сходстве фамилии маркизы Crussol с окончанием каламбура crue sole. Когда маркиза встретила на своем жизненном пути Даладье, тот уже был вдовцом с десятилетним стажем и жил в мрачной квартирке на Анатоль де ля Форж вместе со своей сестрой и двумя сыновьями. Маркиза заделалась его любовницей и ввела его во все модные в Париже салоны.

Эти две титулованные любовницы стали ярыми противницами, каждая по-своему помогая своему любовнику делать дальнейшие шаги вверх по политической лестнице. Со стороны было бы забавно наблюдать за их азартом. Только какие уж тут забавы, если Франция соскальзывает в пропасть? Обе стали любовницами первых в стране людей и тем самым удовлетворили свои амбиции. Обе они хотели перехлестнуть их знаменитую предшественницу маркизу де Помпадур, которая, являясь любовницей короля, фактически правила всей Францией в течение двух десятков лет. Однако здесь обеих дам ждало разочарование: правительства во Франции теперь сменяли одно другое с поразительной быстротой. Так что мадам де Порт пришлось расстаться с мечтами о власти, а ее любовнику премьеру предстояло председательствовать на похоронах французской республики.

Никто не был в силах поверить в то, что это происходит на самом деле. Ведь в прошлой войне Франция дралась доблестно. Французская империя по размерам и значимости уступала лишь британской. Франция была богата. У французской армии были свои недостатки, но ее вооруженность, как докладывал Ник английскому генштабу, не уступала вооруженности германского вермахта. И тем не менее по истечении всего нескольких недель французы дрогнули перед немцами и побежали. К 9 июня, то есть всего через месяц после вторжения во Францию вермахта, до Парижа дошли слухи о том, что никто уже не в состоянии остановить продвижение немцев. Миллионы французов с севера страны, которые к тому времени уже затворились в Париже, будучи уверенными в том, что столица никогда не будет сдана врагу, теперь оказались перед необходимостью уходить еще дальше, на юг страны. К ним присоединилось четыре миллиона парижан, которых охватывал ужас при одной мысли о том, что они могут жить под оккупацией нацистов, 10 июня восемь миллионов французов заполнили все дороги, ведущие на юг. Тут и там возникали давки. На дорогах орудовали мародеры. Люди молили о куске хлеба и глотке воды. Это хаотичное отступление приводило в отчаяние жителей населенных пунктов, которые попадались по дороге. Положение ухудшалось германской авиацией, которая время от времени показывалась над головами беженцев, поливая их огнем из пулеметов.

Дороги были настолько забиты людьми, что в полночь 10 июня севший в автомобиль вместе с долговязым генералом Шарлем де Голлем французский премьер — правительство переводилось из Парижа на юг, в долину Луары, — добрался до Орлеана, до которого было всего лишь сто шестьдесят миль, только спустя шесть часов.

Это была самая важная машина во всей Франции.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Это был жаркий июньский день. В номере 418 отеля «Балтмор» на туалетном столике лениво гудел электровентилятор, шевеля застоявшийся воздух над кроватью, на которой сплелись два обнаженных, лоснящихся от пота тела. Здесь занимались любовью.