В истории много мифов о двуполых персонажах. Одна из них про Агдистис (др. — греч. Ἄγδιστις). Первоначально в мифологии Малой Азии — божество, демон-гермафродит. Заснувший Зевс уронил семя на землю, и родилось божество с двойными половыми органами. Боги отрезали у неё мужские органы, из них выросло миндальное дерево. Дочь реки Сангария сорвала его плод и положила к себе на грудь, забеременела и родила Аттиса.

Зачем природа играет с телом человека? Зачем выворачивает его сознание и чувства наизнанку? Зачем ставит вопросы, на которые трудно найти ответы?

«Кто она?» — спрашивала себя Оля, протягивая руку и прикасаясь к ее телу. Сердце опять неровно забилось как тогда в юности. Глаза сами закрылись, а губы потянулись к детскому поцелую.

Кто ты? Как бабочка порхала мысль, а сама подставляла свое лицо, к которому осторожно прикасались ее пальчики. Губы, они такие мягкие, такие нежные, такие сладкие. «Что со мной?» — как утренний луч света, задала себе Оля вопрос.

Сердце не может долго быть пустым, иначе оно засохнет, потрескается и превратится в пустыню. В груди что-то трепыхалось, старалось вырваться наружу. Наверное, так трескается кокон, из которого пытается вылупиться бабочка. Оля вздрогнула, нагнулась и, посмотрев в голубые глаза, прикоснулась к нему.

Волшебная пыльца

Она как-то ужасно выла, будто по телевизору показывали фильм ужасов. Обнаженная женщина затряслась в агонии, сухие пальцы растопырились, пытаясь схватить пустоту, а глаза… Они просто провалились, словно на полу валялась мумия. Она еще минут пять хрипела, скребла ногтями по полу, а кот, привыкший к подобному зрелищу, просто довольно растянулся на диване, свесив пушистый хвост и прищурившись от яркого солнца, зажмурил глаза.

Пяточек, величиной не более ноготка на мизинце, сконцентрировал в себе несколько десятков тысяч нервных окончаний.

— Аааххх… — не то прошипела, не то сладостно прохрипела старуха.

Она с трудом разжала сухие пальцы, редкие ресницы задрожали, и пергаментная кожа век, чуть ли не трескаясь, открыла ее светлый взгляд. Ярко-голубые глаза не смотрелись на старческом лице. В них что-то сияло, такое далекое, такое спокойное и в то же время очень знакомое. Женщина потянула руку, чуть приподняла ее и посмотрела на свои пальцы. Они уже не дрожали, и грудь перестала трястись, сердце успокаивалось.

— Ах… — уже спокойней выдохнула она и как-то странно улыбнулась.

Нервы. Они управляют телом, через них проходят сигналы. Мы чувствуем, когда тепло и как нам поставить ногу, если бежим. Нервы — это коммуникации между мозгом и его частями. Что происходит с телом, если нарушить порой столь тонкую нить? Иногда ничего страшного, просто потеряем чувствительность, а иногда мышцы перестают подчиняться, поскольку не получают приказа, и тогда все…

Мичил вместе с Норрисом работал над проектом по восстановлению слуха у глухих. Проект не новый, ему уже несколько десятков лет. В ушную улитку вводился тончайший электрод с множеством микросенсоров, которые, получая сигнал из чипа, вшитого за ухом, возбуждали волоски, а те создавали нервные импульсы и передавали их уже в мозг. Но у этого метода было слепое пятно. Сам по себе чип ничего не делал, если на него не воздействовал слуховой аппарат, что крепился к уху.

Мичил хотел упростить метод, избавиться от чипа и заставить волоски работать в привычном режиме. Ему удалось создать волокно, которое при определенных условиях начинало выращивать искусственные нервы. Метод стар, но его нервы соединялись с уже существующими клетками, строили свои мостики и, удлиняясь, начинали пропускать сигналы.

«Гроздь Мичила», так ее прозвали. Это тоненькая нить, тоньше волоса, на ней через каждый миллиметр крепился сенсор, что при облучении начинал строить клетки нервов. Сама «Гроздь Мичила» вшивалась одним концом к существующему нервному каналу, а другим уходила в то место, где связь с нервами была потеряна. У этого метода был большой минус. Нервные клетки росли только вдоль нити. Однако первый лабораторные испытания были успешны.

Кандас пострадал на работе. Сильный порыв ветра обрушил башенный кран, произошел разрыв нервного канала между 11 и 12 позвонком, и теперь он не чувствовал ног. Хирурги рискнули, а Кандасу ничего другого не оставалось, как просто надеяться.

Десятки нитей «Грозди Мичила» протянулись вдоль керамического позвонка, они соединили разрыв, и все стали ждать чуда. Прошло более месяца, прежде чем Кандас ощутил прикосновение руки доктора к его ноге, а уже через шесть месяцев он смог самостоятельно сделать первый шаг. Но это было только начало.

Первые нити были непрочными, им необходимо было постоянно облучаться, чтобы искусственные клетки оставались в живом виде. Но даже если все шло хорошо, года через два вновь выращенные клетки разрушались, и надо было начинать все с начала.

— Макси, хватит лежать! Ну же, лежебока, вставай.