Читаем Тирза полностью

Когда ему принесли напитки, он заметил, что девушка смотрит на фотографию на столе.

— Моя дочь, — сказал Хофмейстер с милой улыбкой. — Младшая дочь. Тирза.

— Как?

— Тирза.

Ему пришлось говорить по буквам. Это оказалось сложное имя для этих краев.

— Она тут, в Виндхуке, — рассказал он. — На каникулах. Может, вы ее даже где-нибудь видели.

Это не был вопрос, и ответа на него не последовало.

Он жадно выпил сок, а следом за ним вино.

Вдалеке было видно здание. Явно самое высокое в городе. «Пески Калахари» было написано на нем. Хофмейстер некоторое время смотрел на него. «Пески Калахари».

Теперь, когда он добрался сюда, ему нужен был план. Но чем дальше он смотрел на город, который простирался под ним внизу, тем беднее и бледнее становились его мысли. Что бы он ни придумал, все казалось ему безнадежным уже с самого начала.

Курицу он съел быстро и жадно, как собака, ничем не запивая.

Потом достал из портфеля записную книжку Тирзы и перечитал сообщения, которые она получала в прошлые месяцы. Странно, что она не записала отправителей. Или все они были от одного человека?

А может, это были эсэмэски, которые посылала она сама? Нет, это показалось ему невозможным. Это точно были сообщения, которые она получила. В ней всегда как будто жил маленький бухгалтер, который так тщательно и аккуратно записал все слова. Некоторые сообщения были непонятными для посторонних, например: «Я здесь» — или всего одно слово: «Целую».

На новой чистой страничке он карандашом записал: «Виндхук, Пески Калахари. Папа зовет свою царицу солнца». А ниже дату: 10 августа 2005 года.

Когда официантка пришла забрать посуду, он спросил:

— Куда у вас ходит молодежь тут, в Виндхуке? Туристы из Европы, куда они ходят?

Она непонимающе посмотрела на своего клиента.

— Куда они ходят? Или ездят? — повторил он. — Туристы.

— К океану, — сказала она. — Или в пустыню.

Он надел шляпу, собрал свои вещи, вернулся на ресепшен и попросил план города, которого у них не оказалось. В конце концов он получил ксерокопию плана Виндхука, которому было уже пару лет.

— А как далеко отсюда до центра?

— На машине?

— Пешком.

— Минут пятнадцать, — сказал администратор и зеленым фломастером нарисовал на плане, как нужно идти.

Через пять минут пути тротуар закончился. Теперь Хофмейстер шел по песку вдоль дороги. Из-за жары у него отекли ноги, и идти стало больно. Его кожаные ботинки явно не были рассчитаны на такой путь.

Время от времени Хофмейстер останавливался и вытирал лицо. Он чувствовал, как по шее течет пот. Под мышками образовались мокрые пятна. Он решил, что, когда вернется в отель, непременно примет ванну. Он уже сейчас предвкушал удовольствие.

Через двадцать минут он оказался на проспекте Независимости, который, по словам администратора, был главной улицей Виндхука.

Он посмотрел направо, затем налево, потом опять направо. Какой-то прохожий столкнулся с ним.

Тут, по крайней мере, были люди. И магазины.

Он решил пойти налево. Наверное, нужно было спросить у кого-нибудь дорогу, но он не знал, что именно спрашивать. С чего вообще начинать? Иби или его супруга вели бы себя совсем по-другому. Нагло и дерзко. Без всяких угрызений.

Хофмейстер зашел в торговый центр, но ничего не купил. Зато снял в банкомате еще тысячу намибийских долларов. Потом рассматривал одежду и сувениры в витринах.

Под прохладным кондиционером ему сразу стало лучше. Он изучил еще пару витрин, но без особого интереса.

Он вышел на проспект Независимости, но уже через десять минут у него так разболелись ноги, что ему пришлось остановиться. К своему восторгу, он заметил поблизости кафе-мороженое и одновременно пиццерию под названием «Сардиния». И здесь то же самое. Эти итальянцы заполонили весь мир. Добрались до самого Виндхука.

Он проковылял внутрь, большинство столиков было свободно. Персонал сидел в углу. Он выбрал столик недалеко от стойки.

В кафе была приятная прохлада. Бумажной салфеткой Хофмейстер вытер лоб и шею. Потом скомкал салфетку в шарик и сунул в карман.

Похожая на мальчишку девушка, которая вполне могла сойти за итальянку, спросила, что он хочет заказать.

Он попросил эспрессо и бокал белого вина. Может, она и правда была из Италии. Это было бы хорошее начало разговора: «Вы итальянка?» А потом показать ей фотографию и спросить: «Вы не знаете эту девочку? Может, вы ее где-нибудь видели?» Как искать пропавших детей, если ты никогда еще этого не делал, к тому же взрослых детей и в чужой стране?

Он давно уже выпил кофе и вино, но все сидел и не уходил. Он понимал, что должен задать этот вопрос. С чего-то ведь надо начать, так почему бы не сделать это именно здесь, в кафе-мороженом, а по совместительству пиццерии «Сардиния».

С соседнего столика он взял еще одну салфетку и вытер затылок, шею и лоб.

Долго искал что-то в портфеле.

Потом поднялся и пошел к стойке, стараясь вести себя как можно более непринужденно.

— Счет, пожалуйста, — попросил он и тут же достал из кармана конверт и положил на стойку фотографию. — Вы итальянка?

— Я тут родилась, — сказала девушка, не глядя на него.

— А, понятно, — сказал он. — Вы случайно не видели ее?

— Кого?