Читаем Тёзка полностью

Гоголь декламирует перед классом монолог Макбета «Завтра, завтра» — единственные поэтические строки, которые он будет помнить всю жизнь. Их учитель, мистер Лоусон, — невысокий, худощавый, энциклопедически образованный человек с рыжеватыми волосами и глубоким грудным голосом. У него небольшие, пронзительные зеленые глаза, спрятанные за стеклами очков в роговой оправе. Его личная жизнь — постоянная тема школьных пересудов и сплетен, поскольку он когда-то был женат на мисс Саган, преподавательнице французского языка. Мистер Лоусон носит брюки цвета хаки и яркие зеленые, желтые, красные свитера, без конца пьет кофе из треснувшей синей кружки и не может выдержать урока без того, чтобы не сбегать в учительскую покурить. Несмотря на малый рост, он ухитряется заполнить собой пространство аудитории и умеет полностью завладеть вниманием слушателей. Почерк его совершенно неразборчив, а сочинения учеников возвращаются от него в коричневых пятнах от кофе, а порой и в золотистых — от виски. Ежегодно за первое сочинение — анализ блейковского «Тигра» — он ставит всему классу самые низкие оценки. Несколько одноклассниц Гоголя считают мистера Лоусона безумно сексуальным и влюблены в него без памяти.

Мистер Лоусон — первый из преподавателей Гоголя, кто знает его тезку не понаслышке и любит его произведения. В первый же день, когда во время переклички очередь дошла до Гоголя, учитель взглянул на него с радостным изумлением. В отличие от других учителей он не допытывался, действительно ли это имя, а не фамилия или прозвище, не задал идиотского вопроса: «А это, случайно, не писатель такой?» Он произнес имя Гоголь совершенно естественно, как произнес бы «Эрика», «Брайан» или «Том». А затем добавил:

— Нам всем надо будет прочесть «Шинель». Или «Нос».

Однажды январским утром, через неделю после рождественских каникул, Гоголь сидит за партой и смотрит в окно на легкий снег, покрывающий землю тонкой сахарной глазурью.

— Эту четверть мы посвятим повести и рассказу, — говорит мистер Лоусон, и внезапно Гоголь понимает, о чем сейчас пойдет речь.

С нарастающим ужасом он смотрит, как учитель раздает экземпляры книг, громоздящихся на его столе, — потрепанные антологии «Классики короткого рассказа». Гоголю достается какой-то особенно обтрепанный экземпляр, углы срезаны, обложка покрыта белыми пятнами, будто плесенью. Гоголь Гангули заглядывает в оглавление — его тезка Николай Гоголь приткнулся между Фолкнером и Хемингуэем. Гоголь видит свое имя, напечатанное заглавными буквами, и это причиняет ему почти физическую боль, желудок сжимается в комок, к горлу подкатывает тошнота. Как будто кто-то пустил по рядам снимок, на котором он выглядит неприлично, и ему хочется крикнуть: «Нет, это же не я!» Может быть, не стоит ждать позора? Поднять руку и попроситься в туалет? Но Гоголь не хочет привлекать к себе внимания. Он опускает голову и начинает листать книгу. Многие страницы исчирканы карандашными пометками, звездочками, вопросительными знаками, оставленными предыдущими поколениями учеников. Только страницы повести Гоголя девственно чисты — ясное дело, их никто не читал. В сборнике помещено по одному рассказу каждого автора, рассказ Гоголя называется «Шинель». Однако до конца занятия мистер Лоусон не упоминает имени Гоголя. Вместо этого, к великому облегчению Гоголя Гангули, они по очереди читают вслух «Ожерелье» Ги де Мопассана. У Гоголя зарождается робкая надежда, что учитель решил обойтись без его тезки. Может быть, он вообще забыл о нем. Однако когда звенит звонок и ученики разом вскакивают со своих мест, мистер Лоусон поднимает руку, призывая их к вниманию.

— К завтрашнему уроку всем прочитать повесть Гоголя! — кричит он им вслед.