Читаем Тёмные всадники полностью

Брисеида больше не падала, но ее сердце все еще болело. Она видела себя моряком, выброшенным на пристань порта, чьи органы чувств не могут акклиматизироваться после качки моря к непонятной стабильности земли. Она металась в воздухе, и чем больше ее взгляд терялся в пустоте, которая настигла письмоносца, тем больше она чувствовала, что готова быть пойманной в нее…

– БРИСЕИДА!

Она могла поклясться, что кто-то выкрикнул ее имя. Но она больше не могла оторвать взгляд от пустоты, такой близкой. Потребуется всего один шаг…

– Брисеида…

Ее подняли на руки.

– Отойди от края… Брисеида… Я так испугался…

Леонель увлек ее в сторону караванов. Они недолго были одни. Энндал подошел первым и обнял их обоих, так как Леонель не отпускал ее. Следующей была Лиз, затем Менг, Оанко, Эней. Они прижались друг к другу и к Брисеиде, как будто каждый из них взял на себя ответственность за ее безопасность.

– Я отдала свое письмо письмоносцу, – задыхаясь, сказала она. – И… я знаю, почему херувимы помогли нам…

– Ты нам все расскажешь, – вздохнула Лиз, – у нас еще много времени.

Подняв голову, Брисеида увидела, что все они плачут. Даже китайский генерал прослезился. Тепло их взгляда проникло в душу, и страшная тяжесть в груди постепенно исчезла. Слезы облегчения покатились по ее щекам.

– У тебя получилось, – сказал Энндал, широко улыбаясь. – Ты сделала невозможное, у тебя получилось.

Брисеида протянула ему меч, который он принял молча, лишь кивнув.

– Я… Мне кажется, я немного устала.

– У меня есть как раз то, что тебе нужно! – воскликнула Лиз. – Пока мы ждали тебя, мы обошли все ларьки, они не такие, как в прошлый раз, и я нашла один из моего времени! Давайте, мальчики, подвиньтесь, освободите место для него!

Энндал и Леонель помогали ей идти к центру площади, а Эней пробивался сквозь бойцов сопротивления, подпрыгивая, как перевозбужденный ребенок.

– Уйдите с дороги! Уйдите с дороги! Расступитесь!

– И я нашла душ! – продолжала Лиз, переполненная неиссякаемым и радостным потоком слов. – А потом большую раскладную кровать, толстую подушку и одеяло, которое шуршит, когда ты его комкаешь, так что сегодня будет хорошо спать, я тебе обещаю… Подожди, не двигайся…

Она сунула руку в сумку, порылась там немного и вытащила маленький прозрачный светло-голубой шарик, слегка пушистый.

– Прежде всего душ, ты выглядишь ужасно.

Она поместила шарик над головой Брисеиды и зажала его между пальцами. И тут же по ней с головы до ног пробежала волна тепла, как будто она только что испытала все прелести горячего душа.

– Идеально! – воскликнула Лиз, поглаживая свои чистые, шелковистые, уже сухие и распущенные волосы. – Теперь кровать!

Она достала из сумки второй шарик, только немного побольше. Она бросила его на землю, пока Брисеида проводила пальцем по своей чистой, сухой, выглаженной тунике. В невидимом квадрате появилась кровать. Несколькими движениями Лиз добавила белое одеяло и подушку. Брисеида вздрогнула, когда села на кровь, несмотря на усилия Энндала и Леонеля мягко направлять ее движения. На теле вновь сияли синяки.

– Оанко, твоя мазь, – попросил Леонель, не отпуская ее руку.

– Все это было в одном из твоих маленьких шариков? – спросил Менг у Лиз, изучая один из больших золотых шаров на массивной подставке.

– Это рудиментарное устройство атомного сжатия в сочетании с антигравитационной системой, – машинально ответила Лиз. – Но не пытайся понять это, ты сможешь сделать это только через тысячелетие.

Ее взгляд упал на Брисеиду, и она подкорректировала свой прогноз:

– Через тысячелетие или два.

– Где болит больше всего? – спросил Леонель у Брисеиды, держа в руке мазь Оанко.

– Здесь, – сказала Брисеида, указывая на свою грудь, рядом с сердцем, куда несколько раз ударило копье Бодуэна Эбрара.

Леонель протянул руку и, немного подумав, передал мазь Лиз.

– А еще я голодна.

– Я найду что-нибудь перекусить, – объявил Энндал.

Менг пошел за горячим напитком, а Лиз уложила ее в большую кровать, подперев спину огромной подушкой у кованого изголовья.

– Изольда и Энндал поцеловались перед нашим уходом, – тихо сказала она ей.

– Да, и Лиз разрыдалась, как фонтан, – засмеялся Эней, присаживаясь на другой край кровати.

– Да что ты! Вы тоже не отличались! Разве вы не чувствовали себя счастливыми, возможно, зная, что еще есть надежда?

– Правда, она плакала, как маленькая, – добавил Леонель, который все еще не отпускал руку Брисеиды.

А может быть, это она больше не хотела его отпускать? Леонель улыбнулся ей, и впервые за долгое время Брисеида почувствовала, что на ее лице появилась широкая улыбка. Энндал вернулся с теплой буханкой хлеба, Менг – с большой чашкой чая.

– Спасибо, мне уже намного лучше, – объявила она после нескольких глотков.