Читаем Тёмное пламя полностью

Тебе мистер Октопа, одобрительно кряхтя, подсовывает все новые и новые деликатесы, пусть не настолько неблагие, а вполне обыкновенные, но отличающиеся тонким вкусом и богатым, а главное — приятным даже твоему волчьему обонянию ароматом. Жареный окорок, овощи в горшочке — все сметается слишком быстро, за ними следуют мясной пирог и тушеная капуста, молодая картошка с маслом и котлеты. И пододвинутые отбивные ты тоже сможешь съесть, мой изголодавшийся волк?

Ах, ну да, чему я, собственно, удивляюсь, вы с Бранном потратили слишком много сил, а ты еще и воспринял очень много нового, тебе надо подкрепиться как следует, мой Дей, чтобы не загрызть грядущие неблагие чудеса просто на подлете. Да, что эти чудеса еще будут, я не сомневаюсь. Как и ты, мой молодой, но проницательный волк! И вовсе я не глажу тебя по голове, тебе кажется, вообще, ешь! И не отвлекайся! Мои лапы слишком крохотные, чтобы ты мог их почувствовать! А ну вот не спорь со мной! Маленькие и точка! «Точка с хвостом»! Это ты с хвостом, а точки, они без хвоста!

О, мой волк. Мы немного отвлеклись.

Довольное крякание мистера Октопы в какой-то момент становится тревожным, но уследить за скользящим понизу осьминогом трудно, пусть он больше и не сливается со стенами, а отсвечивает рубиновыми пятнами вокруг каждой присоски! Среди поварят-осьминожек тоже происходит какое-то волнение, они скользят, меняются местами, как будто стараются спрятаться один за другого, но Бранн по левую руку от тебя убийственно спокоен.

Впрочем, наш третий принц и королевский волк сосредоточен исключительно на еде, а не замечать нюансы, не касающиеся дела, удается нашей Вороне исключительно хорошо. Появившийся в поле зрения мистер Октопа хватает поварешку и, грозясь пятью мягкими кулаками из скатанных на концах щупалец, начинает эту поварешку нагревать над раскаленным столом!..

Мой Дей! Что происходит? Кулаки направлены в сторону Бранна, но тот спокойно трапезничает…

Ох! Только не поперхнись! К нашей Вороне подкрадывается по воздуху тот самый ужасный церемониймейстер!

Недоеденная куриная ножка летит на пол, стоит тебе рвануться вперед, ибо неприятный толстяк уже тянет руку к острому ушку! Пальцев под пышным рукавом прячется как-то особенно много, но ты успел! Ты успел, мой волк! Рука церемониймейстера перехвачена за запястье, воротник сюртука мнется под твоей второй хваткой ладонью.

От резкого движения сбоку Бранн пригибается и сразу накрывает уши руками.

Ох, как хорошо, мой волк, что ты успел!

Толстяк шипит и как будто зудит у тебя в руках, извиваясь в нелепой попытке освободиться от твоей хватки, зато у нас есть время рассмотреть его руку. Да, мой Дей, тебе не показалось — пальцев тут гораздо больше, чем положено от природы обыкновенным ши, их по крайней мере десять! Тонкие, постоянно двигающиеся, сейчас сжимающиеся и разжимающиеся в кулак, с заостренными коготками, выточенными треугольным краем…

Бранн медленно оборачивается, все-таки находя в себе силы встретить самый страшный кошмар, но почти не меняется в лице, только немного бледнеет, да руки прижимаются к ушам плотнее.

— Отз-з-з-зовите з-з-звоего бешеного благого, третий принз-з-з-з, — толстяк не оставляет своих нелепых попыток освободиться то ли от тебя, мой волк, то ли от сюртука, а потому его требования выглядят жалко, он пыжится и брызжет слюной. И, правда, зудит, словно какое-то насекомое. — Я к вам по делу!

Бранн усаживается ровнее, продолжая прижимать руки к голове, но говорит обычным голосом, видимо, слышать это нисколько не мешает.

— Извольте проявить уважение, церемониймейстер Норвель!

Да, мой Дей, я бы тоже не поверил, но Ворону как будто подменили! Обычно спокойный голос становится обжигающе холодным, сам Бранн застывает, выпрямившись с безупречной осанкой, равнодушный взгляд сверлит собеседника, и вот теперь это не только титул, это афиша, это третий принц.

— Мой гость может вызывать какие угодно чувства у вас лично и Неблагого двора в целом, но король Дей имеет право на элементарную вежливость!

Картинку немного портит только то, что наш серьезный принц не отнимает рук от ушей. Я не вижу, мой волк, как и ты, но также уверен, что острые кончики нервно подрагивают. Видимость остается видимостью, Бранн в ужасе.

Пора напомнить им, что благие волки — создания очень импульсивные, как считаешь, мой Дей? Ох, вот не надо, никаких мыслей я у тебя не читал!.. А, ты в этом смысле. Да, порой мы думаем совершенно об одном и том же, мой Дей!

— Вежливость оценить я умею! — колобок щелкает челюстью, поддернутый вверх твоей рукой. — Но таких неблагих еще не видел! Ты расскажешь мне, Бранн? — вторая рука, удерживающая запястье, что безуспешно пытается выкрутиться, приподнимается. — И что это за неблагое количество пальцев? Может быть, стоит превратить этого недоделанного ши в доделанного?

Волчьи клыки вытягиваются из-под твоих губ так выразительно и так смачно щелкают возле треугольных коготков, что Норвель перестает сопротивляться, обмирает в ужасе, а лицо Бранна становится таким неподвижным, что сразу понятно — он изо всех сил сдерживает улыбку.