Читаем Тёмное пламя полностью

Когда волк просыпается, брезжит рассвет. Неблагой не спал вовсе, а теперь он всматривается в так и не померкшие огоньки. Что-то его настораживает. Я не знаю, какое тут обычно утро, но сегодняшнее мне не нравится целиком и полностью. Тусклый свет, шепот болота, волны, идущие по воде непонятно откуда, набухающие все больше пузыри, пляшущие огни на корягах.

Бранн бормочет сам себе, словно подтверждая мои и свои опасения:

— Возможно, рано. Стоит еще подождать. — Видя, что волк уже не спит, поворачивает голову по-птичьи. — Кормить болото — вот твой выбор? Куда же ты путь держишь, просто Дей?

После вчерашнего спасения волк без колебаний снимает меня с плеча и протягивает Бранну. Тот не удивляется. Мне кажется, он видит меня, хоть и нечетко.

Дорогу?

Не знаю, мой Дей, не знаю. Мне вполне нравится сидеть на твоем плече. Не хочу я ступать по чужим рукам, не надо трогать мой живот, щекотно! Неблагой осторожно принимает меня… Его ладонь не враждебна, но непривычна.

— Покажи ему.

Я показываю. Дорога, помеченная друидами, бежит вперед, она видна до горизонта строгой желтой линией. Но Бранн легко тянет ее на себя, словно бечевку, бормоча:

— Кто тебе дал эту карту, просто Дей? Ей не одна тысяча лет. Тогда и трясины тут не было. А тут, вот тут — тут вообще обрыв! Еще хуже, чем мое болото.

Эй, вот не надо так меня крутить!

Неблагой основательно упирается сапогами в землю, ухватывает двумя руками, еще быстрее подтаскивает ленту дороги, и она приближается вместе со всем, что находится рядом, вернее, со смутными образами реальности. Я успеваю подметить долгий путь, горы, воду, много воды, над ней кружат странные птицы, похожие на драконов. Замки вдали. Золотой песок перед самым большим из них, и под ним тоже — замок словно парит на землей. Там горит заветный цветок, там конец нашей дороги.

Бранн, поцокав языком, отпускает меня и ленту, лежащую у его ног пылающими кольцами. Она вытягивается, распрямляется обратно в струну.

А я перепрыгиваю на Дея. Уф, аж голова кругом.

— У тебя, видно, сильный поручитель, раз ты суешься к цветку папоротника, — щурит холодные глаза неблагой.

— Поручитель? Какой поручитель? Нет у меня никакого поручителя!

Какие-то правила неблагих, о которых нам неизвестно. И похоже, правила серьезные, раз Бранн не только приподнимает брови, но и поводит острыми ушками.

— Ох ты, благой-благой! Ты же утонешь еще в Хрустальном море без поддержки. Причем — неблагого королевской крови. Возвращайся, откуда пришел.

Равнодушия уже нет, непонимания — целое болото. Дей молчит, злится, а Бранн продолжает:

— Что, Майлгуиру мало четырех волшебных предметов, он захотел средоточие магии? Сына не пожалел?

— Отец пытался запретить мне!

— Тогда что тебя занесло сюда? Гордыня, беда всех благих?! Подвигов захотелось, как у древних богов? Объясни мне, неблагому! Почему ты прешься по нашим и вашим землям, пугая все живое, не разбирая дороги?..

О, я знал, я знал, чей это взгляд! Не он ли заманил нас на маковое поле?

— Что сподвигло тебя нарушить законы вашего дома и правила волков?

Дей открывает медальон.

— Она.

Я тоже смотрю, я подзабыл, какая ты, моя госпожа. На островке посветлело от твоих волос, а призрачные огоньки болота словно загорелись ярче.

— Алиенна, принцесса Солнца, — читает Бранн тонкую вязь. — Она… — ши замирает, вглядываясь в рисунок.

— Она прекрасна.

— Вы все-таки слепцы, благие. «Прекра-а-асна»! — дразнит он Дея. — Ты даже не понимаешь, не видишь, какое сокровище снизошло до тебя. Доброта. Чистота. Ясный огонь.

— Она умирает, — глухо выдыхает Дей, едва сдержав рычание в горле.

— Сколько вы были вместе?

Дей защелкивает медальон, сжимает его в руке.

— Одну ночь… И всю жизнь.

— Ладно! — хлопает себя по бедрам Бранн. — До дворца путь неблизкий. Я провожу тебя.

— А как же твое болото?

Трясина булькает за границей островка, словно понимает, что говорят и думают сейчас о ней. Мне не удается избавиться от чувства, что она хочет отомстить за своих Детей. Бранн приглядывается к трясине, к горизонту, тревожно и беспокойно, уголки длинных губ снова загибаются вниз, он хмурится и молчит.

Не нравится мне это, мой Дей, ой как не нравится! Мой Дей, однако, нетерпелив. Как и всегда. Ох уж эти волки.

— Мне нужно идти дальше! Ты видел! Я срочно должен попасть к Неблагому двору!

Дей расправляет плечи и опускает левую руку на кинжал. Бранн, однако, не оборачивается, не сводит глаз с Трясины.

— Я помню, Дей, я видел, я знаю срочность твоего дела. Сегодня воздух другой, что-то изменилось… Не сходи…

Ну вот и, между прочим, зря Бранн не глядит на моего Дея, засмотревшись на особенно крупный пузырь! Нога волка касается первой кочки, болото выдыхает ровно и все пузыри на поверхности лопаются одновременно.

— …с острова.

Бранн, наконец, оборачивается. Приподнимает брови, будто договаривая: «Так сложно было дослушать?» — прихватывает моего волка пальцами за рукав и подтягивает обратно на остров, тоже совершенно спокойно.

— Она теперь нас видит. Приготовься, просто Дей. Мы разбудили что-то небывалое.

Трясина оживает в ответ. Бурлит, шевелится, ворчит.

— Что это?