Читаем Тёмное пламя полностью

Мой волк отправляет Грея догрызать косточку, а сам очень быстро проходит к диванчику, одной рукой хватается за спинку, а вторую опускает вниз едва ли не со страхом! Чем ниже опускается ладонь, тем больше она замедляется, будто мой волк боится нащупать что-то не то.

Чувствительные пальцы касаются лоскутков на куртке — Бранн уснул, не успев полностью подтянуть покрывало — мой волк ненадолго задерживает дыхание, и с облегчением дышит снова тогда, когда под его рукой отчетливо приподнимается и опускается куртка Бранна.

Дей бормочет «приснится же такое!», присаживается возле нашего неблагого на край, пробегается пальцами по знакомым лоскуткам, живым и теплым, ибо внутри спит живая и теплая Ворона. Пуговицы идут по диагонали, лоскутки знакомы, мой Дей чуть-чуть улыбается.

Да, мой Дей, Бранн спит себе, и глаза его закрыты. И куда ты тянешь руки? К его любопытному длинному носу? Ой, ну вот, проснулся. Я так и думал!

— Де-е-ей? — чрезвычайно сонно, слегка в нос и удивленно. — То есть, король Дей. Хотя, скорее, просто Дей, — кончик носа чуть шевелится под пальцами моего озороватого волка. — И чем это ты занимаешься, позволь узнать? — опять отстраненный неблагой интерес!

Мне временами кажется, что Бранн воспринимает Дея стихийным бедствием: остановить невозможно, препятствовать бессмысленно, остается лишь пытаться понять.

— Проверяю нюх своего королевского волка! — совершенно по-королевски отвечает Дей, но руку убирает, впрочем, не совсем, спуская ладонь на грудь Бранна. — И еще хочу узнать, как мой волк провел день.

Тяжкий вздох осознания, что Дей просто так, без ответа, не отстанет, мой волк ощущает всей рукой. Ворона поднимает ладони, растирает щёки, уши, усаживается и спускает сапоги на пол. Пытается продрать и глаза тоже, но пока получается не особо.

— Я… гулял по замку, — честно докладывает Бранн, не поднимая век. — Проводил тех, кто не знал дорогу, отпустил тех, кто не заслуживал прощения, оторвал и зашил пару подолов, пообщался с Советником и с офицером Г-вол-к-х-мэем, оказывается, они бывают такими нервными, ни за что бы не подумал!

— Нервными? — мой волк не верит своим ушам. — Джаред и Мэй? Ты их ни с кем не перепутал?

— Я бы не смог, — Бранн приваливается боком к теплому Дею, но мужественно борется со сладкой дремой. — Их ни с кем не перепутаешь: один, как Белый змей, замораживает в полете; второй, как Трясина, любит пошутить…

Бранн искренне не понимает, отчего моего волка, только что спокойно сидящего, разбирает смех. Но опираться на него теперь неудобно — и Ворона снова садится ровно, щурясь заспанными глазами.

— А ещё я поговорил с Воганом! — это воспоминание немного встряхивает Ворону.

Неприкрытая радость в голосе Бранна заставляет Дея наклонить голову:

— Это наш повар? — узнавание одной и той же персоны с разных сторон радует Дея, он просто счастлив, что было у Бранна на дне событие, оставившее о себе хорошие воспоминания. — Тот самый, который учил меня…

— Мыть руки и метать ножи? — если бы Бранн мог хихикать, то именно этим он бы сейчас и занялся, а так в его голосе попросту парят очень веселые изумрудные феи.

— Примерно так, — мой волк не жаждет знакомить Бранна с частью своих воспоминаний, касающейся неудачных и пресеченных на корню шалостей. — И расскажи, что там было про подолы? — теперь улыбается Дей. День у Бранна при Благом Дворе выпал разнообразным и кажется, потрясающим для обеих сторон!

— А что про них рассказывать? — Бранн просыпается почти совсем, только смотрится сонным. — Что тут вообще можно рассказывать? Подолы как подолы, — мой Дей аж затаивает дыхание от иносказательной силы этих слов, — ничего особенного, оторванные, конечно, и я не помню, вот хоть убей, просто Дей, не помню, как их отрывал!

Бранн прикладывает обе ладони к груди, прижимает ушки к голове и слегка срывается на фальцет, все-таки день был странным и нервным, а такое активное и подозрительное внимание благих к внешности, оторванным частям одежд, собственной куртке Вороны, не могло не раздражать.

— Как это, о чем рассказывать? Ну, кто тебя этим подолом окрутил? Куда вы пошли? — мой волк заинтересованно подается вперед не потому, что в любви для него осталась какая-то тайна, а потому, что его гложет любопытство: как могут сочетаться здешняя любовь и наш неблагой. — Как все прошло?

Ворона не чувствует подвоха вовсе и отвечает на поставленные Деем вопросы:

— С подолом ко мне подошли несколько девушек, но первой и утащившей меня в какую-то гостевую спальню, кстати, утащившей невежливо, не спросясь, — Дей на это уточнение только усмехается, — была волчица. Имя её я, правда, прослушал, — Бранн легко потирает длинный нос указательным пальцем, — мысли мои были далеко, но когда понял, что ей от меня надо, то мы разошлись быстро…

— Ты ушел быстро? От волчицы? — кажется, мой Дей удивлен.

— Ну да, а что там так долго делать? Я, конечно, пришил ей подол и вышил в качестве извинения цвето…

Мой Дей! Мой волк! Ну что за поведение! Нельзя, нельзя так громко смеяться!