Читаем Тёмное пламя полностью

Но стоит какому-то небесному высказаться близко и в полный голос, брови Бранна сходятся на переносице. Перья на голове топорщатся возмущенно, и я не понимаю, что настолько зацепило Бранна во фразе:

— Король Дей точно слепой, назвать королевским другом, королевским волком это недоразумение!

Это было не самым гадким заявлением в его адрес за последние полчаса.

Бранн бережно прикрывает книгу, поднимается из-за стола и подходит к спавшему с лица небесному. Все-таки оскорбление королевского волка прямо в стенах Дома Волка… Пусть Бранн смотрится скорее королевской птицей, и опять же не орлом.

— Вы говорите слишком громко, и это задевает мою свободу, — бесстрастное лицо Бранна не кажется особо страшным. — Что хуже, это задевает свободу нашего короля. В Неблагих землях за такое вам вырвал бы язык ближайший стражник, — равнодушный и монотонный голос Бранна не имеет цели напугать, потому со стороны кажется просто сонным.

Собеседники небесного тихо хихикают за его спиной, явно представляя Бранна еще и тупым.

— Но мы в Благих землях, — кривится небесный пренебрежительно. — Здесь не действуют ваши дикие неблагие условности!

— Но я-то не благой.

Ворона произносит слова отчетливо и раздельно, не угрожая, но логично давая понять, эти условности дороги ему как память и отказываться он от них не собирается.

— А вы только что усомнились в моем и своем короле. Озвучили личное убеждение громко, как истину, смущая умы прочих ши. Я убедительно прошу вас не делать так впредь.

Бранн не угрожает небесному лично, не рычит и не впадает в ярость, как обычно делают волки, но его собеседник, в отличие от своих сопровождающих, хихикать явно не хочет. Бранн запутал его, не разобрать: это злые извинения или вежливые угрозы. И вовсе неясно, кто кого в итоге обидел.

Небесный осторожно кивает, Ворона тоже склоняет голову в ответ — вежливо и бесстрастно. Отходит к оставленной книге, нимало не заботясь о шепотках и передразниваниях за спиной насчет пегости, не-волкости, не-королевскости. Что и кому хотел, Бранн сказал. Кажется, его поняли.

Ох, Бранн, так тебя задело сомнение в Дее?

Наш неблагой вместо ответа досадливо поводит плечом и собирает часть книг в стопочку на край стола. Остальные церемонно и задумчиво возвращаются на полки.

Благие продолжают веселиться, наблюдая за Вороной. Пусть издалека. Даже лоскуты куртки кажутся им нелепыми, однако трогать стопочку или неблагого никто не решается — и Бранн спокойно уходит с ней к себе.

Надо сказать, даже столь пристальное внимание не беспокоит его в той мере, в которой должно: сквозь ветер и подробные мысли о боевой магии разных Благих Домов я слышу один вывод очень дальнего плана: у благих плохо развита фантазия.

Интересно, если его погладить по руке, он заметит? Надо же, заметил! С чего это я нежничаю? Что за «спасибо за поддержку»? И вовсе я не…

Вот уж да уж, Бранн, с чего… Да просто так, случайно задел!..

Фуф. Неблагой.

В своих покоях, которые все же не совсем чулан — тут есть окно и смежная маленькая комната, обнаруженная, судя по следам в пыли, за шкафом — наш неблагой осматривается, устраивает книги на рабочий стол и некоторое время стоит, придерживая виски руками. Похоже, я немного поторопился с выводами о безвредности вчерашней гулянки, и голова у него все же болит.

Бранн вздыхает глубоко, затем открывает глаза и шарит взглядом по стенам, будто выискивает что-то. В неблагих мыслях такая неблагая путаница, что я не могу помочь и поискать тоже!

Бранн заглядывает за высокий шкаф, залезает под стол, двигает кресла, тумбочки, диван, и вот оно! Как раз за диваном находит темный росток омелы. Удовлетворенно хмыкает, нагибается, морщится, а потом я чувствую, будто меня погрела моя госпожа — как самое ласковое солнце в мире!

Оказывается, сидеть на колдующем неблагом приятно. Ветер окружает плотным коконом, но теперь он напоминает ласковый бриз. Под воротником довольно вздыхает Шайя, а вот омелы на стене больше нет. Ворона для полной завершенности действия испепеляет пожухлый куст. И отслеживает огонек, который пробегает по корням, стремительно проносится по стене, выжигает пару побегов над дверью и лишь потом затухает.

Не знаю, что и для чего сотворил Бранн, но дышится полегче, а сидеть на неблагом теперь даже очень приятно. Ветер, всегда сопровождающий Ворону, становится домашним и теплым. Неудивительно, что Шайя от Бранна не отрывается и вовсе!

— Ну вот, другое дело.

И Бранна нисколько не волнует, что он говорит сам с собой в пустой захламленной комнате!

— Как это сам с собой, Луг. Ты же не спишь!

Поднимает руку на уровень своих глаз. Ой-ой, прямо хочется от него сразу спрятаться! Поддергивает рукав! Ай-ай!

— Прости, Луг, я не знал, что ты такой стеснительный, — улыбается, надо же. — Но я не всегда тебя слышу. Ты это специально или благому трудно с неблагими? Хочешь, я тебя отнесу обратно к Дею? Или Алиенне?

Если бы я хотел, я бы сам убежал! И ничто бы меня не удержало!

— Хорошо-хорошо, неудержимый Луг, — вот как будто издевается. — Но я тебя правда слышу не всегда, — хмурится, вглядывается, не понимает.