Читаем Тёмное пламя полностью

Черный замок рисуется перед внутренним взором легко, заставляя щемить сердце, отдаваясь радостью и ощущением близкого понятного и родного дома. Над силуэтом города и стены вздымаются две остроконечные башни. Одна из них, королевская, служит в темные времена сигнальным костром: её шпиль выполнен в виде оскаленного в небо серебристого волка, из пасти которого может показаться дым или даже огонь.

Наша Ворона сосредоточенно хмыкает.

Картинка слегка смазывается, зато теперь в каждом из вас живет прямой указатель на замок. Даже если тебе придется расстаться с Бранном или пойти дальше без меня, ты дойдешь, мой волк.

— Итак, нам надо идти… — начинает Ворона и замедляется.

Словно сверяется с внутренним компасом! Но стоит ему обратиться к живущему внутри знанию, как от неблагого расходится изумрудно-золотая сияющая волна, которую мой волк чувствует теплым водопадом, который проходит сквозь усталое тело.

— Это еще что тако…

Волна сияет. Словно моя госпожа добрым днем. При взгляде на Дея.

Она гудит, ширится, расходится, заставляя птиц с карканьем, пеньем, чириканьем, уханьем, курлыканьем и клекотом срываться со своих мест; зверей — разбегаться по норам в самой середине дня; а насекомых — застывать, как под опускающимся сапогом.

Сама земля звенит, как огромная чаша — высохшая, растрескавшаяся, на дно которой упала одинокая капля живительной влаги.

— Так сколько, говоришь, у вас при Дворе магов?

Голос Вороны остается спокойным, он приподнимает руку, чтобы потереть правую бровь — ты чувствуешь его движение, он задевает твою кисть.

— Считай: один придворный, говорят, давно он был мощным целителем, но был проклят королевой Верхнего мира, а потому растерял большую часть своей силы, — мой волк хмурится, припоминая. Ворона послушно загибает пальцы. — Потом у нас есть его помощник, про этого ничего не говорят, помощник и помощник. Ещё при дворе есть алхимик, его зелья пользуются спросом перед балами и ночью Самхейна среди тех, кому трудно использовать свою кровь, — Бранн под твоей рукой вздрагивает, но молчит, — чтобы обращаться или зачаровывать смертных.

Мой волк задумывается, Бранн так и стоит с тремя сошедшимися в кулак пальцами и смотрит на них невидящим взглядом.

Добро пожаловать в Благой мир! Неблагой избалованный магией ши!

— Ещё есть звездочет, но вроде один. А не целая Башня, как у вас. Ну и, разумеется, живет он где-то наверху, по-благому, а не в яме! Вроде не умер, — говорит мой Дей словно сам себе.

Бранн с усилием загибает четвертый палец, смотрит на не составленный кулак.

— И теперь ещё пятый, если повезет, и я не лишусь магии.

Кулак все-таки составляется. Нашему неблагому словно хочется им кого-то ударить, и это точно не ты. Вот и все, что я могу тебе сказать, мой волк.

— Тогда понятно отчег…

Уже второй раз нашу Ворону обрывают посреди слова — сразу представляется случай пустить сомкнутый кулак в дело! То есть поднять вокруг вас знакомый еще по болоту огненный кокон. Бранн делает это быстро и естественно.

А по ту сторону огня беснуется оголодавшая буря.

Поднявшаяся из ничего, она тянет ветряные щупальца, которые вздымают листья, вырывают комья земли, бросают их во все стороны, обозначая кокон, а затем сосредотачивают на нем все силы! Грязь облепила бы его целиком, но она сгорает, не долетая до поверхности щита.

Бранн сердито вздыхает под твоей рукой:

— Скажи мне, Дей. А много ли при вашем Дворе друидов? Меня гложет подозрение: их больше, чем нужно.

— Да, с друидами у нас повеселее, — противореча смыслу слов, твой голос становится мрачным и не предвещающим ничего хорошего, мой волк. — Кажется, этого «больше, чем нужно» у нас очень даже с перебором. Я говорил с отцом, но что-то его удерживает от решительных действий. Думаю, как раз их численность.

Град из комьев земли превращается в дождь. Бранн вздыхает слишком медленно даже для себя. Успокаивается? Бранн?

Мой Дей, может быть, нам показалось? Ворона говорит сквозь зубы:

— Заметно. Тут их подбирается, — еще одна теплая волна, — по крайней мере восемь. Я полагаю, встречи у тебя с ними не назначено, это не будет невежливо, если мы пойдем своей дорогой?

— Вот увидишь, они не обидятся!

Мой волк улыбается: Ворона, которая думает о приличиях!

Бранн, который отвернулся в беспокойстве, этого сейчас не видит, не может видеть. Но плечи неблагого под рукой Дея расслабляются.

Бранн не рассчитывал попасть в переделку прямо на границе. Его тревожит все — тишина, пустота, недостаток магов и магии, а успокаивает только мой Дей.

Ворона проводит рукой, и внутри одного огненного кокона сияет второй. Его магический отзвук уходит второй каплей в чашу земли. Бранн встряхивается и бестрепетно шагает под грязевой ливень, обрушивающийся с силой сходящего оползня.

И ты, мой волк, очень доверчиво шагаешь за ним!..

Правда, оползень или не оползень, а до вас он не долетает, продолжая атаковать покинутую вами оболочку.

Ворона сжимает левую руку, все перед внутренним взором невыносимо горит золотым. У тебя тоже, мой волк?