Читаем Тёмная ночь полностью

Майора Высик получил совсем недавно. И промурыжили его с присвоением очередного звания дольше некуда. Впрочем, он и предыдущего, капитанского, ждал почти семь лет. Подчиненные перешептывались, что их начальника «зажимают» за ершистость и независимый характер. Неудобен он был тем, кто наверху, хотя умел при случае и схитрить, и сколько-то дипломатом себя показать. Но при этом, когда до принципов дело доходило, то он, подобно Державину, был «горяч и в правде черт». Вот и реагировали на него так же, как некогда Александр Первый отреагировал на Державина, с неудовольствием заявив поэту, когда снимал его с высокой государственной должности: «Ты слишком ревностно служишь». Высик и правда «слишком ревностно служил», чтобы это нравилось руководству района. Да и перед московскими чинами этот начальник отделения милиции из ближнего Подмосковья успел засветиться своими выходками. Нет, насчет того, чтобы снимать Высика, вопрос никогда не стоял, территорию он содержал в почти идеальном порядке, а территория сложная была, другой бы с ней не справился, но вот насчет того, чтобы с очередным званием подзадержать — это всегда пожалуйста.

Высик кивнул Овчарникову, благосклонно и чуть отрешенно, и сказал:

— А теперь — ноги в руки и за дела. Работы невпроворот.

Заскрипели, зацарапали по полу отодвигаемые стулья, милиционеры стали расходиться.

— Сергей Матвеич! — подошел к нему Никаноров, его заместитель. Никаноров получил капитана в то же время, когда Высик — майора. Еще и по медали им привалило… Объяснялся этот «золотой дождь» из званий и наград, после долгих лет без особых поощрений, просто: раз Хрущев провозгласил компанию беспощадной борьбы с преступностью, чтобы само понятие «блатной мир» перестало существовать и чтобы такие слова как «вор в законе» и такие песни как «Мурка» навеки исчезли из языка, то надо как можно скорее рапортовать ему об успешно выполнении поставленных задач. А рапортовать об успешном выполнении нельзя, не имея в наличии передовых исполнителей, которых всегда можно предъявить. А для того, чтобы они на все сто выглядели передовыми, нужно продемонстрировать, что их успешный труд на ниве борьбы с преступностью справедливо поощрялся званиями и наградами… Так Высик и очень многие другие офицеры милиции по всей стране, попав «в волну», получили то, что давно должны были получить.

Да, компания шла нешуточная. Под нее, по личному распоряжению Хрущева, даже был снят фильм «Ночной патруль», в котором роль крупного уголовника, мечтающего вернуться к нормальной жизни и начинающего сотрудничать с милицией, сыграл всенародный любимец Марк Бернес. Хрущев остался очень доволен фильмом. Еще бы! Это отвечало его призыву (понимай, приказу) к деятелям искусства бороться с блатной романтикой и всячески ее развенчивать. Да и народу фильм понравился.

Теперь срок можно было получить по одному подозрению, что принадлежишь к воровскому миру или разделяешь «воровские ценности жизни». «Ботаешь по фене» — значит, наш клиент. Высик к таким крутым мерам, в общем, не прибегал, но двух-трех особенно намозоливших ему глаза местных пакостников спровадил в места не столь отдаленные, воспользовавшись новой ситуацией и новым, расширенным толкованием законов. А в целом, он считал, что времена все же помягче тех, в которые он начинал милицейскую службу. Сейчас хоть какие-то основания нужно искать, чтобы пришить статью мерзавцу. Да и сама милиция перестала под ножом ходить.

Пользуясь новыми временами, Высик и впрямь навел на своей территории железный порядок, при этом не сглаживая статистику и не цепляя «висяки» на невиновных, хоть сей момент его Хрущеву на блюдечке показывай. Единственно, плохие и маленькие были показатели у Высика по привлечению по ной статье за бытовое хулиганство, сразу сделавшейся печально известной: не считал Высик, что стоит уголовное дело заводить ради, например, того, кто взял и врезал по морде хаму-соседу. И своих подчиненных в этом не поощрял. А «сверху» требовали, чтобы по этой статье большой охват имелся, потому что лично Никита Сергеевич новую трактовку статьи в Уголовный Кодекс вводил — и очень дорожил этой борьбой с хулиганством…

Таков был общий фон, на котором быстрым сполохом промелькнула борьба против протаскивания мистического понятия «интуиция» в науку криминологию…

— Да? — повернулся Высик к Никанорову.

— Надо, Сергей, решать, что с Пачулиным делать. В смысле, в ОБХСС его передавать, или по нашей линии доводить, по чистой уголовщине…

Высик отмахнулся, оставив в воздухе причудливый зигзаг дыма от своей папиросы.

— Пачулин подождет. Вот, погляди, какую нам бумагу спустили, вместе с этим приказом про вред интуиции.

Никаноров взял бумагу, прочел, у него глаза на лоб полезли.

— Ни хрена себе!.. Кирзач?!.. Сбежал?!..

За Кирзачом, он же Иван Сергеевич Пыров, особо опасным рецидивистом, охотилась милиция всего Союза, а взяли его Высик с Никаноровым. Кирзач получил десять лет, Высика и все его отделение особым приказом отметили… и, возможно, Высик и Никаноров новыми званиями были в первую очередь обязаны Кирзачу.