Читаем Тимур. Тамерлан полностью

— Так вот, возлюбленные дети мои! Я объявляю священную войну джихад всему населению Китая, всем этим идолопоклонникам и нечестивцам, осмелившимся протянуть в нашу сторону свои жадные лапы. И я хочу, чтобы все вы высказали своё мнение — одобряете или не одобряете моего решительного призыва к джихаду. Пусть сначала выскажутся достопочтеннейшие потомки Пророка.

Тамерлан умолк. Теперь должна была последовать долгая процедура всенародного обсуждения и одобрения. Ясное дело, что не нашлось бы ни одного человека, кто высказался бы против объявленного «измерителем вселенной» и «мечом справедливости» джихада, но установленные самим же Тамерланом правила и традиции должны были быть соблюдены. Ни в Индию, ни против Тохтамыша, ни против Баязета великий завоеватель не отправлялся, не собрав предварительно курултая и не получив поддержки лучших представителей народа. Он не хотел, чтобы его называли диктатором!

Сначала высказывались сеиды, их было много, но каждый из них мог обидеться, если на столь важном собрании ему не дадут слова. Все они бубнили что-то из Корана и благодарили Аллаха, что он послал на землю столь великого наиба и благословенного джехангира, как Тамерлан. Несколько улемов отыскали в Коране прямые указания на то, что именно в такое-то время при таких-то обстоятельствах некий великий муж покарает китайских язычников. Знаменитый звездочёт мавлоно Лисон оповестил курултай о том, что и в расположении звёзд полный порядок и благоприятствование походу на восток. Кади Мухаммед Аззальзаля решительно высказался в поддержку эмира Тамерлана, заявив, что, несмотря на нынешнее временное отсутствие на самаркандском престоле великого хана, светлейший гураган вправе брать на себя ответственность за развязывание большой войны. Муфтий Имран Аль-Хадид вад-Дин Али беспрекословно подтвердил полное в международном смысле правомочие действий Тамерлана, в личности которого чудесным образом соединились наследие Чингисхана и духовность последователей Мухаммеда. И лишь после того, как правая половина курултая целых полтора часа занималась риторическими упражнениями, пришло время высказаться военным. Джеханшах как главнокомандующий взял слово. Он был краток, и после его речи всем сделалось гораздо легче на душе — пиршество стало намного ближе, чем можно было ожидать.

— О великий меч справедливости! — сказал Джеханшах. — Мы знаем тебя, отца нашего, а ты знаешь нас, своих чад. Мы послушны твоему кличу, куда бы ты ни повёл нас, хотя бы даже и на планету Меррих воевать с самими духами войны! Назови только день и час, когда нам нужно будет привести свои кушуны под твои победоносные знамёна. Полагаю, что я выразил мнение всех вождей и полководцев и не нужно выпытывать у каждого из них в отдельности, готовы ли они следовать за тобой на новые подвиги.

Он оглядел собравшихся на курултай военачальников, и все они возгласили своё одобрение. Далее началось совещание дивана, которое, впрочем, тотчас же и закончилось вынесением вердикта, согласно которому великий курултай народа чагатайского полностью поддержал объявление великим эмиром Тамерланом войны империи Мин.

— Таким образом, с этого момента мы находимся в состоянии войны с Китаем, и остаётся только объявить об этом послу императора Чжай Цзиканя, — прочтя вердикт, провозгласил председатель дивана Шир-Буга Барлас.

— Пусть придут женщины, — сказал Тамерлан. — Они должны видеть это. Теперь они могут присутствовать на нашем курултае, ибо нам нечего больше решать и они не смогут отвлечь нас.