Читаем Тимур — сын Фрунзе полностью

Коршунов еще тогда, в первый день знакомства с группой, удовлетворенно отметил: «Слушают внимательно. Неплохо для начала, так бы до конца учебы».

— Летая со мной, — продолжал на одном из последующих занятий инструктор, — вы не только овладеете взлетом, пилотированием и посадкой, но и научитесь всем основным фигурам высшего пилотажа. Чтобы отлично овладеть всем этим, от вас требуются три вещи: в сочетании с твердыми теоретическими знаниями активное усвоение навыков пилотирования — раз; тренировки, тренировки и тренировки — два; высокая дисциплина на земле и в воздухе — три.

Тимур с первого взгляда проникся симпатией к инструктору. Нравился его четкий голос с волевыми интонациями. Бот и сейчас он прозвучал отчетливо и требовательно:

— Внимание… Наше время истекло. В следующие часы у вас что? Изучение мотора?.. Старшина, после перерыва ведите группу в учебно-летный отдел.

— Слушаюсь!

Перед началом занятий в учебном корпусе шумно. Сюда сходятся курсанты разных групп из всего отряда. Одни уже вошли в классы, другие размеренно вышагивают по коридору с развернутыми учебниками в руках и монотонно бормочут, третьи о чем-то спорят в курилке. После звонка коридоры пустеют, в курилке остается только сизоватый туманец, двери в классы плотно закрываются, и в свои права вступают неумолимые жрецы теоретических дисциплин. Преподаватели не устают напоминать курсантам:

— Как известно, без теории практика слепа… Итак, приступим к теоретическому обоснованию…

Одни очередное обоснование усваивают легко, другие туже, третьим оно вообще без зубрежки не поддается. Однако последние не унывают: успели уже уяснить, что в летной школе главное все же практика, пилотаж, но за такое легкомыслие приходилось и расплачиваться.

На первых же проверочных занятиях по мотору курсант Крапивин — один из тех двух ребят, которых Тимур встретил на водокачке у Крыжановского, — получил «неуд». В перерыве он упавшим голосом безрадостно промолвил:

— Сколько ни зубрил, а в голове каша.

— А ты не зубри, — сказал Тимур, выходивший с ним рядом.

— Как же иначе можно запомнить все эти винтики-болтики, шатуны и кривошипы? Только и запомнил, что мотор М-11 имеет сто десять лошадиных сил. Все остальное — туман.

Тимур улыбнулся:

— Ты ж уверял — каша.

— Ну да, каша и туман, — совсем скис Крапивин.

— Не зубрить, а понять надо, что к чему… Как Рыжов сегодня отвечал, слышал?

— Ему — что! Рыжий монтер, с электромоторами дело имел. А я колхозник, хлебороб. Про лошадиные силы как-то сразу запомнил. Можно сказать, лошадиную силу на практике изведал. А вот весь мотор в целом..!

— Точка! — прервал его Тимур. — В целом, если честно говорить, не только ты, но и многие другие еще не осилили. В том числе и я. — И неожиданно предложил: — Хочешь, вместе будем изучать?

— О чем спрашиваешь, Тимур! Как юный пионер — всегда готов!

— Вот и договорились. А теперь мрачные мысли в сторону. Очередной час физо, а это значит — и купание в море!

2

В часы самоподготовки Тимур увлек Крапивина в моторный класс соседней эскадрильи. На удивленный вопрос товарища, к чему идти в гости, когда есть свой такой же класс, ответил:

— Такой же, да не совсем.

— И мотор М-11 в разрезе есть?

— Как говорится, и вдоль и поперек разрезан. Одним словом, не класс, а моторный музей.

— И правда — музей! — шепнул Крапивин, когда они вошли в заставленный механизмами и увешанный плакатами класс.

В ближайшем углу на специальных подставках возвышались два мотора незнакомой конструкции. На табличках тушью каллиграфически написано: «Учебная база школы начиналась с двух моторов — «Седлей-Пума» и М-5». Вдоль стены на полках аккуратно расставлены поврежденные части разных авиационных моторов. Общая табличка гласила: «Характерные дефекты деталей моторов», а под каждым экспонатом — подробное описание дефекта и причины его возникновения. У одного металлического обломка несколько курсантов о чем-то увлеченно спорили.

— Теперь видишь разницу? — спросил Тимур.

— Еще бы! Смотри, а вот и он, М-11, разрезанный, со всеми его пятью цилиндрами!

В класс шумно ввалилась большая группа курсантов, и Крапивин забеспокоился:

— Пошли, у них, видать, дополнительные занятия.

Их заметил Безродных и поприветствовал издали. Когда же они собрались уходить, быстро подошел к ним:

— Оставайтесь на консультацию, сам Васильев-Соколов, создатель этого класса, проводить будет, разжует и в рот все положит.

Не успели разместиться, вошел подтянутый, загорелый, причесанный на пробор пожилой человек в форме военного инженера 1 ранга. Пристраиваясь рядом с Тимуром, Безродных шепнул:

— Он самый, наш моторный кудесник.

— Встать, смирно! — скомандовал старшина.

— Вольно, вольно… Садитесь и приступим к делу, — махнул рукой Васильев-Соколов. — Время — деньги, говорят американцы. Время — знания, должны сказать мы.