Пора отпор готовить им! Пойдем.

Враг победит, боюсь, и мы падем.

Уходят.

СЦЕНА 3

Лес. Пещера Тимона. Неподалеку виднеется надгробный камень.

Входит воин, разыскивающий Тимона.

Воин

По описанью судя, это здесь.

Эй, кто там? Отзовись! Эй! — Нет ответа.

Да что это? Тимон скончался? Верно,

Зверь растерзал его — людей тут пет.

Конечно, мертв он — вот его могила.

Есть надпись, да читать я не умею.

Не снять ли оттиск воском? Наш начальник

Все письмена умеет разбирать,

Он опытен, хоть и не стар годами.

Наверно, осадил уж он Афины,

И цель его — их превратить в руины.

(Уходит.)

СЦЕНА 4

Перед стенами Афин.

Трубы.

Входит Алкивиад с войском.

Алкивиад

Трубите грозный наш приход Афинам,

Трусливым и развратным!

В Афинах трубят к переговорам. На стены всходят сенаторы.

До сих пор

Вы правили и произвол творили,

Мерилом справедливости считая

Лишь вашу волю. До сих пор и я

И те, кто спал под сенью вашей власти,

Скитались, руки опустив, и тщетно

Скорбь изливали. Но пришла пора

Проснулась сокрушающая сила

В просителе и вырвалась наружу,

Крича: «Довольно!» Наступило время

Покорному страданию усесться

И отдыхать в удобных ваших креслах,

А наглости с набитым кошельком

Бежать и от испуга задохнуться.

Первый сенатор

О молодой достойный вождь, когда

Ты месть еще лелеял только в мыслях

И силы не имел, а мы — причин

Тебя бояться, — мы к тебе являлись

Пролить бальзам на бешенство твое,

Стремясь неблагодарность нашу сгладить

Почтением, ее превосходящим.

Второй сенатор

И мы старались также, как могли,

С Афинами Тимона примирить,

Послав к нему просителей покорных

И обещанья щедрые давая.

Не все неблагодарны мы, не все

Заслуживаем грозного удара.

Первый сенатор

Не те, кто эти стены воздвигал,

Тебе обиду в прошлом нанесли,

Да и не так уж велика она,

Чтоб эти стены, башни, школы пали.

Второй сенатор

Виновников изгнанья твоего

Уж нет в живых! Позор поступка их

Разбил им сердце. Славный вождь, войди

Под сенью реющих знамен в наш город

И каждого десятого казни,

Коль месть твоя настолько жаждет пищи,

Которою гнушается природа.

Десятой долей удовлетворись:

Того, кто вынет меченую кость,

Вели казнить.

Первый сенатор

Ты оскорблен не всеми.

Невинный за виновных не ответчик.

Ты должен знать, что не передаются

Проступки, словно земли, по наследству.

Итак, наш соотечественник славный,

Введи войска в наш город, но оставь

За стенами его свой лютый гнев.

Щади Афины — колыбель свою,

И тех людей, кого погубишь ты

С твоими оскорбителями вместе!

К своим стадам, как пастырь, подойди

И отбери животных зараженных,

Но всех не убивай.

Второй сенатор

Того, что хочешь,

Скорей достигнуть можешь ты улыбкой,

Чем прорубая путь мечом.

Первый сенатор

Ворот

Ногой коснешься ты, и пред тобою

Они откроются, когда вперед

Пошлешь ты сердце доброе сказать,

Что входишь к нам как друг.

Второй сенатор

Брось нам перчатку

Или любую вещь в залог того,

Что ты использовать оружье хочешь

Затем лишь, чтобы получить возмездье,

А не губить нас. Пусть твои войска

Войдут к нам и стоят у нас, покуда

Мы всех твоих желаний не исполним.

Алкивиад

Да будет так! Вот вам моя перчатка.

Берите. Вниз спуститесь и откройте

Незащищенные ворота ваши.

Из всех врагов Тимона и моих

Падут лишь те, которых сами вы

Прикажете подвергнуть наказанью,

И более никто. Чтоб вас вполне

В моих благих намереньях уверить,

Я объявляю: ни один солдат

Покинуть своего поста не смеет

Или нарушить жизни ход в Афинах;

Клянусь вам, что ослушник будет призван

К строжайшему ответу по закону.

Оба сенатора

Какие благородные слова!

Алкивиад

Спускайтесь и сдержите обещанье.

Входит воин.

Воин

Начальник храбрый мой! Тимон скончался,

На берегу морском он похоронен.

Пусть эта надпись на его надгробье

И этот мягкий слепок восковой

Ответят за невежество мое.

Алкивиад

(читает)

«Здесь жалкое тело лежит, разлученное с жалкой душою,

Не все ли равно, кем я был. Порази всех вас, небо, чумою!

Себя схоронил здесь Тимон, ненавидевший мир и людей,

Пройдя, прокляните его и ступайте дорогой своей».

Мне ясно, что ты чувствовал пред смертью.

Хоть ты на скорбь людей смотрел с презреньем,

Пренебрегал потоком наших мыслей

И каплями скупыми слез людских,

Но мощный ум твой подсказал тебе,

Как вынудить Нептуна самого

Неутомимо на твоей могиле

Оплакивать прощенные проступки.

Ты умер, благороднейший Тимон,

И мы тебя еще не раз помянем.

Ведите же меня в родной ваш город,

И я соединю свой меч с оливой.

Пускай война рождает мир, а мир,

Войну смирив, отныне будет свят.

Мир и война друг друга исцелят.

Бей, барабан!

Уходят.

А.Смирнов. ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ «ТИМОНА АФИНСКОГО»