Читаем Тихушник (СИ) полностью

— Как «кто»? Одна из основных версий — нынешний губернатор. По крайней мере, так думают коллеги покойного, а мотив только один напрашивается — политический. Так что, Палыч, придётся вам лично «колоть» губернатора на убийство: нам, оперáм, это не с руки, рожей не вышли. Тем более, он мой друг по гаражу, хотя и бывший, — а я друзей не предаю. Уровень допрашиваемых граждан у нас, оперов, ограничен — выше судьи и прокурора не имеем права допрашивать, а тут — губернатор. Это уже ранг повыше — «его величество господин товарищ барин». Так, что готовьтесь с ним на аудиенцию. По крайней мере, следак в протоколе допроса указал эту версию при опросе офисных сотрудников покойного.

— Он что, совсем охренел — такое писать? Он бы ещё президента страны подозреваемым объявил! Скажи, чтобы переписал протокол.

— Не имею права. Процессуально независимое лицо, тем более — следователь прокуратуры, мне не подчиняется. Он, как та кошка, — ходит сам по себе.

— Какое независимое лицо? Ты где видел таких людей, назови?

— Да я, Палыч, так — для красного словца — сказал. Конечно, передам вашу просьбу. Тем более, он ещё и не начинал опрашивать людей. Так, между делом, описывая место преступления, услышал — а они ему эту версию и высказали. Не расстраивайтесь: следак уже «битый» — не первый год служит, в протокол лишнего не напишет. Ему же достанется дело по убийству — это как пить дать. Он же не дурак — себе на голову петлю надеть, губернатора записать в заказчики убийства. Его же на следующий день уволят из органов, да ещё без выходного пособия, за профнепригодность. Или под сокращения штатов выведут.

— Ты, Александр, как в воду смотришь!

— «…И опыт — сын ошибок трудных, и гений — парадоксов друг…», — процитировал я Пушкина, подтвердив тем самым: всё будет в порядке, комар носу не подточит. — Все бумаги будут оформлены тщательным образом, как полагается в таких резонансных преступлениях. А раз это связано с убийством кандидата в губернаторы — ответственность за него возрастает многократно по сравнению с иными преступлениями. Так что по второму кругу делать осмотр места происшествия никто из нас не желает, — ответил я Палычу и положил трубку.

Так… Мэр говорил ещё что-нибудь интересное, что могло бы нас заинтересовать?

— Да так — перекинулся с шефом мнениями, что нужно прекращать нанимать спортсменов по расклеиванию агитлистовок. Мол, граждане жалуются, что все заборы и дома от них пестрят, да мусор кругом. Одни их клеят, другие срывают — и так работают день и ночь, а это до добра не доведёт: поймает милиция — расколются. Всё же делается ночью. Знаешь, сколько денег на эту агитацию тратится? Не поверишь: миллионы! Детский садик на них можно построить, если бы все кандидаты свои денежные потоки направили на его строительство.

— Знаю, знаю я про все ваши дела. Мы же всё-таки телефонные разговоры некоторых лиц слушаем, что скрывать-то? Да и они об оперативных мероприятиях догадываются, телевизор посматривают между пьянками, но ничего поделать с этим не могут. Где-нибудь в разговоре да проколются — лишних пару слов сболтнут, а мы — тут как тут: цап-царап. Натура человеческая такая гнилая — любым способом, но стать губернатором или депутатом, да желательно побыстрее. Вот и болтают по телефону лишнее. А мусор можно и потом убрать, после выборов, — времени для этого у них будет предостаточно.

— Александр, давай с тобой связь не терять. Сам понимаешь, сейчас ко мне будет много вопросов — как со стороны бывших коллег, так и компаньонов покойного шефа. Так что — по старой дружбе поможешь, если что не так у меня пойдёт?