Читаем Тихоня полностью

Аня, пихнув брата и мгновенно сдавшись, передала ему управление. Парень резво зашагал наверх, таща сумку. Мышцы его плеч выглядели напряженными, выделяясь сквозь плотный свитер. Рядом с ним девчонка казалась совсем маленькой. Тем не менее она ощущала себя как за каменной стеной, хоть и никогда бы не созналась Косте в этом. По официальной версии — Аня более смертоносная, чем ее старший братец. Он с этим мирился. Ну или делал вид.

Она побежала следом, вскоре переступив порог квартиры. Запах родного дома тут же окутал ее невероятным теплом. Словно все это время Аня где-то скиталась, а сейчас нашла успокоение в этих знакомых стенах. Глубоко вдохнув воздух, она наконец полностью осознала, что дома.

— Вот это да! — вскрикнул отец — Владимир Николаевич — увидев дочь, и тут же шутя подскочил с дивана, подходя ближе и принимаясь обнимать ее.

— Пап, задушишь, — пропищала Аня, пытаясь сжать мужчину так же крепко в ответ. Но этого крупного богатыря не переломить хрупким девичьим рукам. Ладонь прошлась по ее волосам, приглаживая их на макушке, а затем Владимир Николаевич отпрянул, заглянув в глаза дочери. Она улыбнулась ему. — А где мама?

— В магазин выбежала, скоро вернется, — ответил отец, пропуская наконец Костю, чтобы тот смог поставить чемодан в сторону и закрыть входную дверь.

— Понятно, — произнесла Аня, принимаясь снимать с себя пуховик, а следом и ботинки. — Но, если вы не против, то я все равно пройдусь по вашим кастрюлям, даже если там нет и намека на еду.

— Они ровно столько же наши, сколько и ваши, — ухмыльнулся Костя, вновь поправив очки в черной оправе. Скрестив руки на груди, парень выглядел очень элегантным и сверхумным на фоне взбалмошной сестры. Создавалось впечатление, что у такого как он все всегда под контролем.

Аня выпрямилась, со всем удовольствием прочувствовала ответ брата и следом закатила глаза, будто не разделяла его чувств.

— Ну надо же, какой ты сентиментальный.

Костя фыркнул, вновь принимаясь за чемодан, решив переместить его в комнату Ани. Отец вернулся в зал, давая дочери немного времени на передышку с дороги. Девушка шагнула в кухню, принимаясь обшаривать посуду, стоящую на плите. В сковороде она обнаружила плов, ее глаза заблестели. Румяное, идеального золотого оттенка блюдо, с рассыпчатыми кусочками мяса и овощами. А какой аромат… Такое получалось только у мамули. Недолго думая, Аня открыла ящик, доставая ложку. Она лихо зачерпнула еду, отправляя себе в рот. Ее щеки раздулись, сейчас девчонка походила на смешного прожорливого хомяка.

— О-о-о, — прогудел Костя, — с голодного края что ли?

Жующая Аня обернулась, зажимая в одной руке крышку, а в другой ложку. Парень привалился к косяку и не без смеха наблюдал за сестрой. Она что-то нечленораздельно промычала, будто отмахивалась от него как от надоедливой мухи.

— Ну да, ну да, — ухмыльнулся он, но вместо того чтобы уйти, Костя прошел в кухню и сел за стол, все еще внимательно наблюдая за сестрой. Его осанка выглядела идеально прямой, пальцы в задумчивости остановились на подбородке.

В ответ она вопросительно посмотрела на него.

— Ты хоть бы чай налила себе или… не знаю.

— Отштань, — пробубнила Аня, снова зачерпнув плов. — Че уставился на меня?

— Соскучился, — наигранно огрызнулся парень.

Аня подавилась, стараясь унять подступивший смех. Положив крышку на место, она полностью обернулась к нему.

— А вот если бы у тебя была женщина, тебе бы некогда было скучать.

Костя закатил глаза и в этот момент прощупывалось явное сходство между братом и сестрой. Пусть их внешний стиль разительно отличался — парень выглядел как истинный интеллигент, Аня же, напротив, как отъявленная хулиганка с ярким смоки айс — идентичная мимика и некоторые черты лица были заметны. Даже их отец в шутку всегда повторял — все в мать. Что уж тут говорить, даже глаза — голубые — они оба унаследовали от нее. Владимир Николаевич с наигранной обидой бывало подмечал эти особенности, но радовался тому, что хотя бы имена своим детям он дал сам — огромный вклад, между прочим!

— А то сколько тебе там… тридцать? — с бесовщинкой во взгляде продолжала Аня. — А ты все с мамкой живешь. Стыд и позор. Или ты все-таки успел подцепить хорошенькую студенточку? М, профессор?

— Мне двадцать девять, — скорчился Костя, словно само слово «тридцать» вызывало в нем неприязнь. — Ты прекрасно знаешь, что я пишу диссертацию. Лингвистика нуждается во мне. И хватит собирать всякую ерунду… Мне не до любви.

— О-о-ой, — протянула Аня, — щас стошнит от тебя.

Костя усмехнулся.

— А я уже успела размечтаться как буду сдавать твою комнату в аренду какому-нибудь жгучему красавчику, — игриво подмигнула она брату, вновь подняв крышку и зачерпнув еду. — И, знаешь, как в каком-нибудь сопливом романе, мы бы пересекались в коридоре, в кухне, метали бы искры и похотливые взгляды, пока однажды не столкнулись бы в ванной, где нас настигла бы всепожирающая страсть.