Читаем Тихоня полностью

Вениамин оказывал поддержку и помощь Анастасии Федоровне в уходе за отцом автоматически: он делал все, что она просила, не вдаваясь в подробности. Его сознание работало рефлекторно, он находился в каком-то ментальном ступоре. В течении последних трех лет успешной, но жестокой борьбы за выживание его характер претерпел ряд серьезных изменений: его эгоизм эволюционировал в эгоцентризм, а уверенность в своих силах в высокомерное пренебрежение к окружающим. Теперь его тщеславие из последних сил сопротивлялось попаданию в пыточную камеру самоедства, и этот страх рефлексии лишал его возможности здраво мыслить и рассуждать. Возвращение Любы с дочерью домой обрадовало его и вернуло способность к здравомыслию. Он вдруг понял, что главным в помощи отцу, является не сопереживание и сострадание, а уменьшение влияния болезненных симптомов на качество жизни последних месяцев его пребывания в этом «лучшем из миров». Он всю неделю, до приезда Любы, наблюдал за уколами, которые делала генералу приходящая медсестра, и видел, что снижение боли от того морфия, который ему прописывали врачи, было недостаточным, но только теперь сообразил, что его приятели, бандиты могут достать ему любой наркотик. Вечером того же дня, когда Вениамин решил воспользоваться своими связями в криминальной среде, его отцу начали делать дополнительные инъекции, настолько улучшившие его состояние, что он начал даже шутить над своим плачевным состоянием. Одновременно с обезболиванием, дополнительные инъекции заставляли генерала расходовать его жизненные силы активнее и вместо полугода, которое ему пророчили врачи, он прожил всего месяц, но месяц спокойной жизни без боли в кругу любящей семьи.

Похороны генерала прошли торжественно, в присутствии большого количества как милицейских, так и бывших партийных чинов. Его брат Геннадий Григорьевич, произнося прочувствованную речь, не удержался от слез. Многие бывшие коллеги по работе вспоминали о честности и принципиальности генерала. Выступил даже один из криминальных авторитетов, сказавший, что только благодаря встрече с Петром Григорьевичем, он смог поверить в существование справедливости и в существования людей готовых ее защищать.

Татьяна Марковна с сыном также присутствовали на похоронах и Вениамин, наконец, встретился лицом к лицу с побежденным им в свое время соперником. Анастасия Федоровна представила ему Тихона Алексеевича как известного врача-психиатра. У Вениамина при взгляде на Т.Т. мелькнула в мозгу шальная фраза из какого-то фильма:

– Так вот ты какой, северный олень, – но вслух он произнес, – приятно познакомиться. На что, улыбнувшийся мысли Вениамина, Т.Т. ответил:

– Взаимно, хотя повод к встрече не из приятных. Соболезную вам и вашему семейству.

Вениамин поблагодарил и, тоже улыбнувшись, сказал:

– Повод нормальный, в конце концов, мы все там будем.

Во все время этого разговора он все пытался найти какой-нибудь изъян во внешности или поведении Т.Т. – но все было напрасно, его двоюродный брат ему нравился.

– А ты хорош, теперь понимаю, почему Люба отвечала тебе взаимностью, – подумал Вениамин.

– До тебя мне далеко, – чуть не произнес вслух Тихон Алексеевич.

Наблюдая за поведением Любы, Т.Т. заметил беспокойство, которое она испытывала всякий раз, встречаясь с его взглядом. Это ему не понравилось, поэтому он уговорил Татьяну Марковну не оставаться на поминки. Тихона Алексеевича абсолютно не привлекала роль разрушителя семейных уз и, главное, он не хотел быть причиной рецидива Любиного депрессивного состояния. Единственное, что ему было интересно, это как Вениамину удалось вырвать Любу из ее глубокой, психической заторможенности, в которой она пребывала в то время, когда он считал ее своей невестой, не подозревая, что она, также как и он, не вполне отдавала себе отчет в происходящем. Анализируя, тогдашнее свое сумасшедшее увлечение Любой, Т.Т. пришел к выводу, что он, впервые тогда, встретил человека, реально нуждающегося в его помощи и это окрыляло его. Его всегда тянуло к людям, страдающим и несчастным: ему жизненно необходимо было растрачивать излишки своих нервных сил. Он, только много позже, понял, что ему, по каким-то причинам было даровано невероятное количество психической энергии, требовавшей постоянного расходования – он, можно сказать, родился нравственным антивампиром. Осознавая, теперь профессионально, глубину психологической травмы, нанесенной Любе арестом ее родителей, он был приятно удивлен тем, как она изменилась, благодаря встрече с его братом.

Именно поэтому, через пару недель после похорон генерала, Тихон Алексеевич созвонился с Вениамином и напросился на встречу. Когда он появился в фирме Вениамина, то вызвал неподдельный интерес к нему всех находившихся там агентов. Он выбивался из общей массы посетителей выражением своего лица, лишенного какого-либо беспокойства и каких-либо признаков агрессии: от всего его облика веяло покоем и миролюбием. Вениамин попросил всех удалиться из своего кабинета и спросил Т.Т.:

– Что привело светилу отечественной психиатрии в мое скромное пристанище?