А еще для меня особенно ценно, что люди часто рассказывали про свой опыт. Я много общалась с мигрантами, которые подходили ко мне в метро. Я мало знала про них и про их опыт. И эти разговоры полностью изменили мой взгляд на то, что вообще происходит с миграционной политикой. Этот мужчина, который потерял свою жену в 90-е, мигранты, которые рассказывали про свою жизнь, полицейский, который рассказывал свою историю о том, как ему не хочется сдавать мигрантов. Все это не укладывалось в какую-то простую картину мира, все это требует постоянной включенности и желания узнавать, как работает общество. Тихийпикет помог мне признаваться другим, что я многого не знаю, что я не эксперт.

– Когда ты поняла, что у тебя уже заканчиваются силы в этом деле?

– Я как-то все сразу поняла. Во-первых, у тихого пикета был костяк, несколько активисток, которые все постоянно модерировали, все делали, и т. д., вместе статьи писали, обсуждали все, что происходит. Потом несколько человек отвалились. Кто-то уехал из страны, кто-то просто закончил для себя акцию.

Без этого стало, естественно, тяжелее, без сомодераторок. Я действительно была очень сильно истощена физически и ментально. Я просто начала сидеть дома и потихонечку писать статьи на темы, которые меня волнуют.

– А вот эта книжка, смотри, ее сейчас выпустят, опубликуют, купят, откроют, и что?

– Вообще даже помыслить себе не могу. Может, будет новая волна людей, которые захотят присоединиться к акции, ведь это очень обаятельный проект. Он взывает ко всему лучшему, что есть в людях, он про надежду и удивительные истории. Это уже будет другая жизнь акции, и я надеюсь, что она будет без меня, потому что для меня важно, чтобы тихийпикет не был завязан на одном человека. И я надеюсь, что там образуется новое активистское ядро и что появятся новые повестки, которые еще не были проговорены.

Тихийпикет: отче́тная книга

*Отчеты идут в хронологической последовательности, сохраняя структуру новостной ленты. Здесь представлена часть отчетов за период с 29 марта 2016 года по 15 мая 2017-го и практически не представлены ветки комментариев, которые очень важны для понимания коммуникативного процесса акции.

29 марта

Еду прямо сейчас в метро с плакатом про Ильдара Дадина, вижу, как мужчина гуглит его имя.

29 марта

Не буду ничего комментировать. Еду в метро с плакатом о насилии (у меня двусторонний – с одной о Дадине, с другой – про домашнее насилие, сухие факты, статистика). Разговор меня, компании парней в трениках с баночками чуть ли не ягуара, женщины лет сорока и еще нескольких человек. Почти дословно:

– девушка, у вас цветы на голове, можно понюхать?

– нет.

– а что это у вас в руке? можно прочитать?

– можно.

читают. смеются. передают друг другу. вагон оживляется, кто-то снял наушники.

– ты лесбиянка?

– нет.

улыбаются.

– вам кажется, что это смешно?

– ну просто многие придумывают же, никто их не насилует. у меня вот друг есть, так его жена бьет. почему ты не пишешь об этом? о насилии над мужчинами?

– потому что оно статистически несопоставимо и практически не существует.

Женщина лет сорока позади начинает почти кричать:

– парни, что вы несете? что вы вообще знаете о насилии? вас кто-нибудь насиловал? вы были в кризисных центрах? как вы вообще такой абсурд говорите!

Парни переглядываются:

– блин, простите, девушка, наверно, это правда не смешно. Мы сами против насилия, как же ж руку на девушку поднимать. Скажите, а что делать с другом, если он бьет жену? на него надо заявлять?

– надо, но толку обычно мало. вы раньше говорили с ним об этом?

– нет, никогда. а надо?

– да.

– до свидания, спасибо

– спасибо, до свидания

Занавес.

30 марта

Еду со стихами Всеволода Некрасова. Читают. Решила, что можно плакаты создавать прямо в метро, это тоже вызывает любопытство. Маршрут от Гольяново до Бибирево (мой ежедневный маршрут) занимает часа полтора. За это время я стараюсь трижды менять информацию на бумаге. Нашла простой и интересный способ слежения за реакциями читающих – в отражающих поверхностях. Обычно после прочтения человек начинает разглядывать меня (что естественно), и мы часто встречаемся глазами в отражении. Уже после этого я оборачиваюсь, показывая, что не против ответить на вопросы. Выработано правило: рука всегда должна быть опущена. Потому что я человек, у которого опускаются руки, если еду сидя, то кладу плакат на колени.

Многие украдкой фотографируют.

31 мар 2016

Сегодня езжу с Мандельштамом/информацией об отсутствии закона о домашнем насилии. Двусторонняя бумага. Мужчина пойман в момент чтения. Сейчас он улыбается как-то странно и смотрит мне в лицо

1 апр 2016

Еду я такая на Щелковскую, и случается со мной нечаянный перформанс: