Читаем Тихий дом полностью

А потом все, кого он изображал, начали по разным причинам погибать. Являлось ли это случайностью? Никто не был настолько наивен, чтобы верить в такое.

Новоявленный художник отошел от общества, которое, впрочем, само в испуге отторгло его, и заперся в своей усадьбе. С годами и слуги оставили Валахова, потому что боялись: сутки напролет помешанный барин читал толстенные тома, рисовал бесовские смертоносные картины и почти не спал, вместо этого разгуливая ночами по дому и бормоча что-то на незнакомом языке.

Все, что она сумела узнать о жизни Валахова, привело Дану к мысли: либо он был сумасшедшим, либо же действительно нашел способ связаться с силами, обитавшими на другой стороне бытия. И с течением времени пришла к выводу, что второе – вероятнее.

Идя по следам Валахова, девушка выяснила, что за ритуал он пытался совершить, долгие годы вознося жертвы Хозяину, как он называл Сатану в редких заметках, которые Дане удалось отыскать.

До самой смерти Валахов занимался лишь одним – поиском пути в вечную жизнь. Изучал древние трактаты, экспериментировал, а напоследок готовился добровольно лишить себя жизни перед собственным портретом: мятущаяся, жаждущая познания душа должна была перейти в него. А через трое суток – вернуться.

Имелась лишь одна маленькая загвоздка: было нечто, что Валахов не мог сделать сам, без посторонней помощи. Ему требовалось доверенное лицо для завершения ритуала.

Валахов не знал сомнений, не ведал страха – ни тогда, когда обрекал на смерть других, творя зловещие обряды, ни тогда, когда готовился умереть сам.

Все было продумано – и должно было пройти безупречно, будь у него умный и надежный помощник. Такой, как Дана, например. Однако все пошло наперекосяк. Буквально за несколько часов до окончания обряда в кабинет ворвались полицейские и прервали действо.

Не хватило совсем немногого, но оставалась надежда, что ритуал можно продолжить – с того самого места, на котором его остановили…

Дана не знала, сколько времени прошло с той минуты, как она вошла в кабинет Валахова. Она трудилась без устали и остановилась только тогда, когда в тусклом свете лежащего на подоконнике фонаря разглядела: портрет, который она так долго искала, предстал перед ее взором.

Девушка схватила фонарик, отступила назад и направила луч на стену.

Валахов запечатлел себя стоящим в полный рост, опираясь на трость. Лицо его, начисто лишенное привлекательности, с грубыми, тяжелыми чертами, нависшими бровями, было тем не менее величественным. Значительным.

Похороненный под обоями и толстым слоем штукатурки, портрет не потерял красок, не потрескался и выглядел так, будто его написали совсем недавно. Взгляд художника, устремленный прямо на Дану, казался живым. Глаза сверкали яростным блеском, требуя, вопрошая.

– Сейчас, – вслух произнесла она, обращаясь к нему, будто он мог ее слышать. – Я все сделаю.

Дана взяла с подоконника рюкзак и достала оттуда большое, около тридцати сантиметров в длину, зеркало. Включенный фонарик скатился на пол и погас. Ничего, теперь уж неважно.

Вот он – тот самый миг, ради которого все затевалось! То, ради чего она бегала по инстанциям, сражалась с тупоголовыми чиновниками, часами корпела над бумагами и в итоге пошла на риск, забравшись в Тихий дом.

Дана взялась за зеркало двумя руками, повернув его таким образом, чтобы в нем отразился портрет, подошла ближе к стене и медленно подняла высоко над головой. В зеркальной поверхности должно было отразиться лицо Валахова. Ритуал, который с перепугу прервала глупая невежественная бабенка, завершится прямо сейчас!

Девушка надеялась, что Валахов, вернувшись из места, где он, как джинн в бутылке, был заточен все эти годы, выполнит свое обещание: тому, кто согласился помочь ему воскреснуть, будет даровано многое. Всё! И она знала, о чем попросит.

Но минуты шли, однако ничего не происходило. В комнате было так же темно и абсолютно тихо. Тишина казалась неестественной: ни единого звука из коридора или других помещений, как будто она была в доме совсем одна.

«А если ничего не выйдет? Если все это ошибка, иллюзия? Что мне тогда останется? Уйти отсюда, выскочить замуж за Артема, нарожать ему детей, защитить диссертацию и до конца дней жить скучной, убогой, зависимой жизнью?»

На душе сделалось так тоскливо и муторно, что даже волнение куда-то пропало. Дана перестала верить, что задуманное осуществится. Поднятые кверху руки затекли, и она уже собралась опустить их, как обстановка вокруг начала меняться.

Это была все та же комната – грязная, заставленная ненужными вещами, – но стена, перед которой навытяжку стояла Дана, внезапно завибрировала, загудела, словно была под электрическим напряжением. В следующее мгновение из глубины ее заструилось призрачно-голубое сияние, туманным облаком окутавшее изображение Валахова.

Дане показалось, будто фигура художника ожила, задвигалась. Происходящее было настолько прекрасно и вместе с тем жутко, что у Даны перехватило дыхание.

– У меня получилось! Я вернула тебя! Воскресила! – хотела сказать она, но не сумела вымолвить ни слова.