Читаем Тик-так полностью

Мысли делались все безотраднее, она зажмурилась, готовясь услышать за спиной глумливый хохот, но вдруг кто-то сгреб ее за шиворот и, точно рыбу из лунки, выдернул из треклятого иллюминатора. Осторожно ее положили плашмя на палубу, и в ту же секунду стукнула дверь кубрика — это вошел Хардинг. Он бубнил под нос что-то вроде: «Идиот! И чего ему померещилось?» Вероятно, это относилось к Алексу. Американец погасил свечу, зашуршала койка, скрипнула балка, к которой она была подвешена. Хардинг улегся спать.

Анита встала, нашарила подле себя пиджак с завернутым в него мешочком. Она силилась проникнуть взглядом сквозь окружавшую ее кромешность, но где там! Удалявшиеся шаги, сопровождаемые учащенным дыханием, свидетельствовали о том, что ее спаситель желает остаться неузнанным. Она бы окликнула его, но через распахнутое окно ее обязательно услышит Хардинг, а выдавать себя нельзя ни в коем разе.

Она подавила искушение немедленно узнать, кто же выступил в роли благородного рыцаря, поднялась на ноги и, стараясь не шуметь, надела пиджак.

Из-за угла показался обеспокоенный Алекс. Увидев ее, сдавленно прошипел:

— Ты здесь? Я думал, он тебя застукает…

— Не застукал. Спасибо за поддержку, без тебя мне пришлось бы худо… Но идем, у нас есть дела!

Анита решила пока что не посвящать Алекса в нюансы своего спасения. Узнает о неведомом выручателе — неизвестно как себя поведет. Еще чего доброго взревнует.

Нконо все так же сидел на фок-мачте, ругался то по-французски, то по-сенегальски и плевал на головы осаждавших, число которых заметно убавилось. Анита насчитала троих: среди них были рыжебородый Карл, австралиец Джимба и юнга Парис. Они уговаривали мятежника слезть и сдаться, но он еще пуще заводился и говорил, что лучше спрыгнет с реи и разобьется насмерть, чем признается в убийстве, которого не совершал.

— А ведь он и вправду не убивал Санкара, — шепнула Анита Максимову. — И я собираюсь это доказать.

— Ты знаешь, кто убийца?

— Задачка не из сложных. Я иду к капитану, а ты пригляди за этими… — Она подтолкнула его к троице, окружившей мачту с африканцем. — Не похоже, чтобы они собирались его растерзать, но все-таки…

Действительно, в перебранке, которую вели между собой Нконо и его преследователи, не чувствовалось лютой ненависти. Загнанный в капкан кок был по природе своей экспрессивен, поэтому в оскорбительных выражениях и плевках, рассыпаемых им направо и налево, виделось в первую очередь проявление его натуры. Коллеги знали об этом и не распалялись. Они ничем не угрожали Нконо, у них и оружия-то не было.

Максимову хотелось услышать, о чем Анита будет говорить с сеньором Руэдой. Однако она вознамерилась идти одна, и ему пришлось смириться. По опыту он знал, что она потом все расскажет, надо лишь набраться терпения.

Дверь капитанской каюты — рубки на корабельном полубаке — запиралась изнутри. Анита, прежде чем постучать, приникла к щели, образовавшейся после того, как выпал сучок в дюйме от дверной ручки. Внутреннее убранство каюты было таким же аскетичным, как и все на этом судне. Разница заключалась в том, что, в отличие от кубрика и кельи Рамоса, лежанка здесь была не подвесной, а стояла на четырех ножках, возможно, прибитых к полу. Слева от нее, прямо напротив двери, высился облупленный шкаф, а перед ним, за круглым столом, сидели на стульях сеньор Руэда и его помощник.

Больше Анита ничего не сумела разглядеть. Стукнула костяшками пальцев в дверь и громко назвала свое имя.

Капитан впустил ее, не выказав ни радости, ни недовольства. Что до Рамоса, то Аните почудилось, будто его рот исказила гримаса, тут же исчезнувшая.

За порогом ее ждали несколько открытий, которые невозможно было сделать, глядя в щелку. Во-первых, справа от кровати стоял сундук гораздо больших размеров, чем те, что она видела в матросском кубрике. Во-вторых, сбоку от двери в такт корабельной качке то накренялась, то выпрямлялась башня из полированного дерева, скрывавшая в себе часовой механизм. Циферблат с золочеными цифрами и ажурными стрелками находился на самом ее верху. Человеку среднего роста, каким был Руэда, трудновато было бы до него дотянуться. Часы мерно стучали и показывали начало пятого. Близилось утро.

Капитан предложил Аните сесть, освободив для нее свой стул, а сам переместился на кровать и чинно раскурил трубку.

— Чем могу быть полезен, сеньора?

Анита стрельнула глазами в сторону Рамоса. Не сочтя его способным помешать осуществлению замысла, она смело заговорила:

— Сеньор Руэда, я прошу вас оставить в покое Нконо и арестовать Мак-Лесли.

— Мак-Лесли? — у Руэды дрогнула рука, и он просыпал табак. — Но, во имя всех святых, по какому поводу я должен его арестовать?

— Это он убил Санкара.

— Исключено! — вмешался Рамос. — У него не было причины…

— Вот причина, — Анита выложила на стол мешочек, найденный в рундуке шотландца. — Узнаете?

Она высыпала перед Рамосом и капитаном обломки дерева. Смотрелись они, прямо скажем, невзрачно: коричневый оттенок, черные полоски, налет плесени.

— Что это? — поднял брови капитан.