Читаем Tihkal полностью

Информация об опытах с аяхуасками из P.harmala (в качестве ингибитора аминазы) и других растений или растительных экстрактов, содержащих ДМТ, встречается не столь часто. Это, пожалуй, один из самых "точных" аналогов классической хоаски, поскольку здесь так же используется только растительное сырье. Однако такие смеси мало изучены. В большинстве опытов ингибитором служила все та же P.harmala, а вторым компонентом - какой-нибудь из популярных заменителей Psychotria viridis. В случае, когда напиток готовился из натуральных листьев P.viridis, он, как ни странно, не произвел никакого действия. В случае с корой Desmathus illinoensis эффект был довольно умеренным; зато применение экстракта трав Phalaris spp. позволило испытать подлинную магию аяхуаски.

Я пришел к выводу, что при адекватном количестве ингибитора (три грамма семян P.harmala) интенсивность ощущений полностью зависит от количества ДМТ, содержащегося в потребляемых растениях. Никогда не следует забывать о том, что данные о содержании алкалоидов, взятые из научной литературы, могут серьезно подвести нас, поскольку в живой природе оно очень зависит от времени суток, фазы роста, оплодотворенности или неоплодотворенности, и даже от того, на какой стороне холма сорвано растение. Если в организм поступает много ДМТ, а вы уже приняли достаточное количество ингибитора, то с вами может случиться нечто очень сильное - и очень страшное.

Позвольте процитировать здесь пространный отчет об опыте со смесью "растение + растение", в котором превосходно описаны агония и экстаз аяхуаски. Данные события имели место после приема трех грамм P.harmala вместе с неизвестным (но, скорее всего, значительным) количеством экстракта листьев дерева Acacia phlebophilla. Взгляните на мир и реальность глазами этого юного авантюриста, который в течение двух часов, не выходя из своего дома, пережил "силу" и обрел "свет", озаривший путь его исканий.

"В ту субботу, в 14:15, я проглотил в один прием чайную ложку "с горкой" молотых семян гармалы и запил их водой. Спустя десять минут я выпил чашку отвара, тоже в один прием. И через пятьдесят минут все стало очень-очень странным.

Трое из нас сидели в передней моего дома. Здесь у меня был запасной матрас и вся музыкальная аппаратура; а в соседней комнате, кажется, спала моя подружка. Мне сказали, что надо устроиться поудобнее. Я принес из большой комнаты вещмешок, улегся на нем и стал глядеть на прозрачные гардины с цветочным орнаментом. Тут они начали двигаться. Цветы как будто вылезли из материи и висели на разном расстоянии от нее. Они выделялись на фоне материи, были гораздо ярче. Жалюзи шевелились. Не было ни оттенков, ни теней, ни линий. Только по одному цвету на каждый предмет.

Цветы мерцали, гардины начали дышать, а потом потекли на пол, словно дым из бутыли с жидким азотом. Тут я закрыл глаза, и начались видения. Я чувствовал, что в этот момент понимаю в них всё, и, если бы я пришел в себя прямо сейчас, мне было бы о чем порассказать. Но...

Вдруг меня начало подташнивать, и я решил не тянуть с эти делом, потому что не знал, что будет дальше: ведь прошло всего пять минут, а эффект уже превзошел все мои ожидания. Я заставил себя поблевать в ведро. После этого начались сильные галлюцинации, и вскоре я перестал различать, что я вижу закрытыми глазами, а что открытыми. Я не знаю, что я делал все это время. Я почувствовал какое-то движение в кишках, и испугался, что обкакался. У меня было все в порядке, но я все-таки решил прогуляться в туалет - просто на всякий случай.

Все вышло из берегов. Этот дом уже не был моим домом. Я шел по какой-то галерее, вроде коридора, но не знал, куда ведет какая дверь. В ванной горел свет; наверное, там уже кто-то сидел, но я все равно вошел туда. Галлюцинации шли полным ходом, но я совсем не считал, что выбрал неудачное время для посещения туалета. Чувство времени куда-то пропало. Ванная, несомненно, была моей. Здесь была та же самая ванна, тот же умывальник и какая-то незнакомая дверь, которую кто-то открыл передо мной. Галлюцинации шли со страшной силой, пока я не сел на унитаз - да, мне все-таки удалось расстегнуться, спустить штаны и усесться. И тут вселенная изменилась...

Я оставил свое тело сидеть на унитазе и был выброшен в пространство, в котором все было совсем по-другому. Видения с закрытыми глазами были абсолютно не от мира сего, свободными по форме, перетекающими от одной сцены к другой. Я шел через огромные разъезжающиеся двери, летел в космических кораблях, видел невообразимо сложные и безумные дороги и скоростные трассы, плыл сквозь пространство, которое я никогда не смогу описать как следует. Там были существа, серые штучки в желтую полоску, вроде мелких грызунов, и еще какие-то змеевидные предметы. И, особенно, глаза. Они глядели из каждого изгиба дороги, из каждой змеи, из-под двери. Но это меня не испугало. Мне было просто интересно, что они все тут делают и что они видят.

Перейти на страницу:

Похожие книги

История России с древнейших времен до наших дней
История России с древнейших времен до наших дней

Учебник написан с учетом последних исследований исторической науки и современного научного подхода к изучению истории России. Освещены основные проблемы отечественной истории, раскрыты вопросы социально-экономического и государственно-политического развития России, разработана авторская концепция их изучения. Материал изложен ярким, выразительным литературным языком с учетом хронологии и научной интерпретации, что во многом объясняет его доступность для широкого круга читателей. Учебник соответствует государственным образовательным стандартам высшего профессионального образования Российской Федерации.Для абитуриентов, студентов, преподавателей, а также всех интересующихся отечественной историей.

Людмила Евгеньевна Морозова , Андрей Николаевич Сахаров , Владимир Алексеевич Шестаков , Морган Абдуллович Рахматуллин , М. А. Рахматуллин

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену