Читаем Тигрушка полностью

Несколько осторожных фраз, и Чернышев понимает: виновата короткая прическа, его приняли за недавно выпущенного уголовника. Это становится забавным.

– Смотрю – выпил, заказал еще, выпил и сидит смирно. Нет, думаю. А я этим оркестрантам в свое время по десять бутылок шампанского заказывал. Чтоб играли только для меня. Сам я с Донбасса, но здесь работал завмагом. Деньги были. Не веришь? – Показывает Чернышеву выданную ему справку о досрочном освобождении. – Отсидел восемнадцать месяцев и двадцать три дня. А кореш – завмаг (это тот, которого Чернышев принял за студента). Под него копают, ему еще предстоит.

Кореш что-то мычит.

– Отстань, дай поговорить с человеком. Он свой парень, оттуда.

– И я там буду, – мычит кореш.

– Ты? Не бойся. Обязательно. Не минует. Хотя кому ты там нужен? Что ты умеешь делать? – Смотрит на свои руки – и опять к Чернышеву: – А я в районе, в глухом. Старые товарищи устроили. Продмаг. Никогда бы меня туда не взяли, да некому работать. Трудно, пятьдесят три рубля. Жена, ребенок, теща. А что остается? – Он еще долго рассказывает про свои невзгоды и вдруг останавливается: – Парень, может, тебе хватит? Ты что, того? Перебрал? Проводить тебя?

– Нет, – отвечает Чернышев. – Не надо. Посижу спокойно.

– Как знаешь, – говорит сосед и отходит.

Он думает, что я пьяный. Заботится. Вероятно, я начисто отключился. И он заметил. Нет, я, к сожалению, трезв, как дежурный милиционер. Просто чуть расслабился. А может, это – следствие нескольких рюмок? У каждого по-разному. Или я прилетел с другой планеты? Но я не понимаю, что происходит. Не надо объяснений. Тебе крупно повезло – ты нарвался на сборище подонков. Или нет, допустим, все это прелестные ребята. Этот пьяный в полосатой сорочке – отличный производственник, попал сюда случайно, ссора с женой, и запил с горя. Или эти три женщины, что пытаются петь: «В жизни раз бывает восемнадцать лет», чудные интеллигентные люди, читают в подлиннике Шекспира. Допустим, сегодня я участвую в аттракционе «Кривое зеркало». Допустим. И этот бывший уголовник, дай бог ему больше не провороваться… Конечно, тяжело: жена, ребенок, пятьдесят три рубля, да еще теща. Сочувствую. Но, милый мой, задумывался ли ты хоть раз, в какое время мы живем? Понимаешь ли ты, что творится в этом лучшем из миров? Не приходила ли тебе в голову, ну, случайно хотя бы, такая нелепая мысль, что все мы можем в один прекрасный момент взлететь к чертовой матери? Нет, не взлететь, а испариться? Не будет ни тебя, человек в зеленом пиджаке, ни твоего товарища, ни ревизора, ни твоей жены, ребенка и даже тещи, ничего не будет.

Я знаю, что сейчас делают мои товарищи, и не только они. Нас много. Тысячи. Сотни тысяч. А где остальные? Играют в домино? Ломают голову над сложной проблемой покупки нового спального гарнитура? Отстоят смену – и айда, ребятишки, на футбол? Или после сытного ужина философствуют, развалясь, что, дескать, трудно достать нейлоновые носки, а тут еще угроза атомной войны?

А тебя я хочу взять за грудки, выволочь из-за столика и спросить: «А что ты лично делаешь, сволочь, чтобы не было войны?»

Такой же вопрос ко мне? Хорошо, я отвечу. Однажды я смотрел фильм. Человечество после атомной бомбежки. На последнем берегу. Один из героев говорит: «Когда-нибудь разумные существа других планет поймут, что Земля погибла в результате неисправностей в электронной машине». Так вот, я работаю над тем, чтобы этих неисправностей не было. Ты не видел этого фильма, хочешь посмотреть? А не побежишь ли ты на следующий день скупать соль и мыло?

Другой вопрос? Я ожидал его. Да, мои товарищи работают непосредственно над оружием. Самым страшным. Но сможешь ли ты когда-нибудь понять людей, которые всю свою жизнь, весь свой талант, все свои силы вкладывают в совершенствование этого оружия, твердо веря, что никогда, никогда оно не будет применено? Тебе не понять трагедии этих людей, я не боюсь повторить – именно трагедии.

Ты скажешь: не всем заниматься ядерной физикой. Я, например, шью брюки. И шей на здоровье, большое тебе спасибо, только не считай, что на этом кончается твоя человеческая миссия, что остальное – дело политиков и ученых.

Мы все должны поровну нести ответственность за сохранение жизни. И если это будет так, с нашим шариком ничего не случится. Иначе…

Если бы люди на земле думали, а не отсиживались по своим углам! Разве взорвалась бы тогда хоть одна бомба!