Читаем Тигриный лог полностью

— Подожди, пусть уйдут чуть подальше, а то мало ли, кто-то приотстанет и заметит нас… — Лео задержался, послушно застыв на месте. Я поглядывала на гриф, торчавший из-за его спины. — А петь ты умеешь? — помявшись, он кивнул. — Серьёзно?! Ух ты! А споёшь нам? — Голова потряслась, растрепав челку. Парень поднял руку и уложил её ровно, как и было, чтобы не лезла в глаза. — Почему? Ты же говорил, что не стесняешься своего голоса, значит, мог бы и исполнить песню-другую, — Лео настойчиво покачал головой. — Ладно. А ты тут научился играть? — невнятное движение плечами. Коромысло, где моё коромысло! — Я узнала, что у Хана есть семья, — сменила я тему, раз предыдущая не пошла. Лео был в этом вопросе прост, как букварь. Если замолкает об одном, то это не значит, что он обиделся и перестал общаться. Это значит, что не может найти нужных слов, зайдя в тупик. Надо заходить с тыла и выводить на беседу иначе. — Давно она у него? — Пожал плечами. Ну, конечно, это не его дело и он не сплетник. Хорошо, эта попытка тоже провальная. — А ты, если выйдешь отсюда, можешь жениться? — Лео поднял взгляд, и, казалось, превратился в истукана. — Ты же знаешь, что такое жениться? — я вспомнила, что собиралась спросить его о тантрах. А с данного вопроса даже приличнее получается подкрасться. — Ты же должен знать хоть что-то о… ну… об отношениях мужчин и женщин?

— Ты не должна говорить со мной о таком, — внезапно оборвал намечающиеся откровения Лео. — Я мужчина, — О, радостное признание! Хорошо, друг мой, что ты в курсе. — А ты незамужняя девушка.

— Ты так строго воспитан, — не удержалась я от скрытого сарказма. — Что плохого в простом разговоре?

— Слово — это мысль, — заметил Лео. — О чем ты думаешь, если говоришь такое? — я покраснела. Поймал с поличным, поганец. Да, именно об этом последние дня два я и думаю.

— Я? — нет уж, не признаюсь в своей порочности и не подпишусь под тем, что я демон Мара. — О тантризме, котором рассказывал мастер Ли. Между прочим, он свободно говорил о таких вещах!.. Почему я не могу подумать о том, чему меня учат? Что святотатственного в моих мыслях, если они зародились после официальной лекции?

— Он не знал, что в классе есть девочка, — пробубнил под нос Лео. Ах ты изворотливый уж! С ним просто так не попререкаешься. Он молчит, видимо, для того, чтобы копить поддевки и мудрость, и уметь вворачивать фразочки так, чтобы обезвреживать противника. Не только своей палкой. Или это я такая неопытная в спорах?

— То есть, по-твоему, подобным знанием должны владеть только мужчины? А женщины — нет? — Лео притих. Мы стояли напротив друг друга и время текло. — Ответь, пожалуйста, мне принципиально узнать твоё мнение на сей счет, — но он продолжал думать. — Да скажи, как есть! Я ничего не знаю толком о мужчинах и мне интересно умозаключение одного из них. Просвети меня, должна я набираться жизненного опыта или нет?

— Женщины… женщина… — созрев, начал Лео. Поправил ремень от гитары на плече. Перенес вес тела с одной ноги на другую. — Она должна узнать это от одного мужчины. А до этого знать не должна. — Моралист хренов! Очень любопытно, а на свой пол его нравственность распространяется?

— А мужчины будут гулять напропалую? Или как?

— Люди… нет, — стер начало речи Лео, помахав перед собой рукой. Приступил к изложению иначе: — Важно хранить верность. Кто бы ты ни был, — я открыла рот, не в силах прекратить череду вопросов, но парень опередил меня: — Идём.

Не оставалось ничего, как прибиться сзади и не отставать, чтобы не погибнуть на подступах к рощам, не быть съеденной тиграми, укушенной змеями, не сорваться в пропасть и не сломать себе какую-нибудь кость. Но когда мы вышли за территорию монастыря и прошли немного, я поняла, что даже ладонь Лео, сжимающая мою, не сильно мне помогает. Я прицепила корзину к своему хребту, чтобы балансировать свободной рукой, но ноги всё равно наступали куда-то, где глаза не различали поверхности, срезанная или ровная, гладкая или бугристая? Есть ли камни или корневища? Я не распознавала ничего, замедляя наше передвижение до метра в минуту. Лео терпеливо ждал и страховал, пока я, как слепая, нащупывала ступней впереди себя пространство, и потом уже ставила ногу. Когда я спотыкалась, то заваливалась вперед, хватаясь за его предплечье и обвисая на нем. Было неудобно, но имелся ли иной выход? У него правая рука, пока мы доберемся до верха, вытянется на несколько сантиметров. Очередной раз поймав меня, Лео остановился.

— Возьми гитару, — снял он её с себя и протянул мне. Я непонимающе вылупила глаза. А то мне так легко идется?

— Ты шутишь? — не верила я, что он нагрузит меня ещё больше. Месть за что-то? Но я всё-таки взяла её, продела через голову ремень и перекинула назад, ко всей своей ноше.

— Забирайся, — присел Лео передо мной, развернувшись задом. Рассудок отказал мне на целую вечность, как мне показалось. Сжав челюсть, чтобы она не отвалилась, я стояла и смотрела на светлеющую рубашку привратника, подставившего спину, чтобы я залезла на неё и поехала, как на какой-то рикше.