Он смутно осознавал, как его мыли и кормили, плясали вокруг него и пели. Через некоторое время Фойл очнулся окончательно. Стояла тишина. Он лежал в постели. Та девушка – М♀йра – лежала рядом с ним.

– Ты… кто? – прохрипел Фойл.

– Твоя жена, Н♂мад.

– Что?

– Твоя жена. Ты выбрал меня, Н♂мад. Мы гаметы.

– Что?

– Научно спарены, – объяснила М♀йра. Она задрала рукав ночной рубашки и с гордостью продемонстрировала четыре уродливых шрама. – Вот, меня привили: что-то старое, что-то новое, что-то взаймы, что-то голубое.

Фойл с трудом встал на ноги.

– Где мы?

– Дома.

– В чьем доме?

– В твоем. Ты один из нас, Н♂мад. Ты должен жениться каждый месяц и зачать много детей. Это будет научно. Но я первая.

Фойл не слушал ее. Он находился в главной рубке маленькой ракеты постройки 2300-х годов… некогда личной яхты. Рубку переделали в спальню. С телом астероида ракету соединяли переходы. В двух крошечных каютах выращивались растения, обеспечивающие свежий воздух. Моторный отсек был превращен в кухню. Ракетное топливо питало горелки на маленькой плите.

Фойл отсоединил топливопровод от плиты и вновь направил горючее в камеры сгорания. За ним хвостом ходила М♀йра, с любопытством наблюдая за его действиями.

– Что ты делаешь, Н♂мад?

– Нужно выбраться, – пробормотал Фойл. – Нужно назад. Дело с Воргой. Понимаешь? Нужно назад, и все.

М♀йра испуганно попятилась. Фойл увидел выражение ее глаз и прыгнул. Он был так слаб, что девушка легко увернулась, потом открыла рот и испустила пронзительный крик. В этот момент кабину наполнил грохот – Дж♂зеф и его братья колотили снаружи по корпусу, исполняя для новобрачных научный концерт.

Фойл загнал М♀йру в угол, сорвал ночную рубашку и связал свою нареченную, засунув ей в рот кляп. Она визжала изо всех сил, но научный концерт был громче.

Фойл наскоро подлатал моторный отсек: он стал уже специалистом. Потом схватил извивающуюся девушку и выволок ее в шлюзовую камеру.

– Ухожу, – прокричал он на ухо М♀йре. – Взлет. Прямо из астероида. Может быть, сдохнете. Все разлетится. Нет больше воздуха. Нет больше астероида. Предупреди их. Скажи.

Он вышвырнул М♀йру, захлопнул и задраил люк, затем ударил по кнопке зажигания на пульте. Автоматически взревела взлетная сирена, зазвучавшая впервые за многие десятилетия. Фойл ждал, пока повысится температура в камере сгорания. Ждал и страдал. Ракета была вцементирована в астероид. Ее окружали камни и металл. Ее дюзы упирались в корпус другого корабля. Фойл не знал, что случится, когда заработают двигатели; его толкал на риск «Ворга».

Из кормы ударила первая порция раскаленных газов, раздался гулкий взрыв. Корпус задрожал, нагрелся, пронзительно заскрипела сталь. Затем ракета со скрежетом пошла вперед. Камень, стекло, железо разлетелись в разные стороны, и корабль вырвался в открытый космос.

Военный корабль ВП подобрал его возле Марса. После семи месяцев боевых действий патрули были начеку, но еще безрассудны. Когда с яхтой не удалось связаться и получить в ответ опознавательные коды, ее должны были просто уничтожить. Однако яхта была маленькой, а экипаж крейсера жаждал призовых денег. Корабль ВП приблизился и взял ее на абордаж.

Как обезглавленный червяк, Фойл извивался в старой космической рухляди, окровавленный, загноившийся, гангренозный. Его поместили в лазарет патрульного крейсера и закрыли к нему доступ. Даже луженые желудки закоренелых космических бродяг не могли вынести это зрелище.

По пути к Земле Фойл обрел сознание и бормотал слова, начинающиеся на «В». Он знал, что спасен, что только время стоит между ним и мщением.

Санитар услышал его ликование и заглянул за перегородку. Санитар не мог сдержать любопытства.

– Ты слышишь меня? – прошептал он.

Фойл замычал. Санитар наклонился ниже.

– Что случилось? Кто это с тобой сделал?

– Что? – прохрипел Фойл.

– Ты не знаешь?

– Что? Что такое, ты?

– Подожди.

Санитар исчез, джантировав в подсобное помещение. И возник вновь через пять секунд. Фойл шевельнулся. Его глаза пылали.

– Я вспоминаю… Не мог джантировать на «Номаде», нет. Забыл, как, и все. Забыл. Еще не помню. Я…

– Что?

– Что-то с головой, у меня.

– Да у тебя, считай, головы-то вообще не осталось.

– Не мог джантировать. Забыл, как. Все забыл. Я…

Он в ужасе отпрянул, когда санитар протянул изображение чудовищно изуродованного татуировкой лица. Африканской маски. Щеки, подбородок, нос, веки разрисованы тигриными полосами, на лбу надпись «Н♂МАД».

Фойл широко раскрыл глаза и страшно закричал. Изображение было зеркалом. Лицо – его собственным.

Глава 3