Читаем Тигр! Тигр! (сборник) полностью

– О господи! – Адьер подскочил на койке. – Ответ к загадке! Сюда прибывают тысячи… Откуда?

– Из будущего, разумеется. Перемещение во времени стало возможным лишь с… э, скажем, с две тысячи пятьсот пятого года.

– Но те, замедленные… Вы говорили, что они идут из прошлого.

– Да, но первоначально-то они из будущего. Просто решили, что зашли слишком далеко. – Седовласый джентльмен задумчиво покачал головой. – Удивительно, какие ошибки совершают люди. Абсолютно теряют контакт с реальностью. Знал я одного… Его не устраивало ничто другое, как времена королевы Елизаветы. «Шекспир, – говорил он, – испанская Армада, Дрейк и Ралли. Самый мужественный период истории. Золотой век». Я не смог его образумить, и вот… Выпил стакан воды и умер. Тиф.

– Можно ведь сделать прививки…

– Все было сделано. Но болезни тоже меняются. Старые штаммы исчезают, новые появляются. Извините…

Из свечения вышел мужчина, что-то протараторил и выскочил за дверь, едва не столкнувшись с обнаженной девушкой, которая заглянула в комнату, улыбнулась и произнесла со странным акцентом:

– Простите, мистер Джеллинг. Кто этот только что вышедший джентльмен?

– Питерс.

– Из Афин?

– Совершенно верно.

– Что, не понравилось?

– Трудно без водопровода.

– Да, через некоторое время начинаешь скучать по современной ванной… Где мне взять одежду? Или здесь уже ходят нагими?

– Идите к моей жене. Она вам что-нибудь подберет.

В комнату вошел «замедленный» мужчина. Теперь он был одет и двигался с нормальной скоростью. Они с девушкой взглянули друг на друга, засмеялись, поцеловались и, обнявшись, ушли.

– Да, – произнес Джеллинг. – Выясняется, что жизнь – это сумма удобств. Казалось бы, что такое водопровод по сравнению с древнегреческими философами. Но потом вам надоедает натыкаться на великих мудрецов и слушать, как они распространяются про известные вам вещи. Вы начинаете скучать по удобствам и обычаям, которых раньше и не замечали.

– Это поверхностный подход, – сказал Адьер.

– Вот как? А попробуйте жить при свечах, без центрального отопления, без холодильника, без самых простых лекарств. Или наоборот, проживите в будущем, в колоссальном его темпе.

– Вы преувеличиваете, – сказал Адьер. – Готов поспорить, что существуют времена, где я мог бы быть счастлив. Я…

– Ха! – фыркнул Джеллинг. – Великое заблуждение. Назовите такое время.

– Американская революция.

– Э-ээ! Никакой санитарии. Никакой медицины. Холера в Филадельфии, малярия в Нью-Йорке. Обезболивания не существует. Смертная казнь за сотни мелких проступков и нарушений. Ни одной любимой книги или мелодии.

– Викторианская эпоха.

– У вас все в порядке с зубами и зрением? Очков мы с вами не пошлем. Как вы относитесь к классовым различиям? Ваше вероисповедание? Не дай вам бог принадлежать к меньшинству. Ваши политические взгляды? Если сегодня вы считаетесь реакционером, те же убеждения сделают вас опасным радикалом через сотню лет. Вряд ли вы будете счастливы.

– Я буду в безопасности.

– Только если будете богатым, а деньги мы с вами послать не можем. Нет, Адьер, бедняки умирали в среднем в сорок лет в те дни… уставшие, изможденные. Выживали только привилегированные, а вы будете не из их числа.

– С моими-то знаниями?

Джеллинг кивнул.

– Ну вот, добрались до этого. Какие знания? Смутные представления о науке? Не будьте дураком, Адьер. Вы пользуетесь ее плодами, ни капли не представляя сущности.

– Я мог бы специально подготовиться и изобрести… радио, например. Я бы сделал состояние на одном радио.

Джеллинг улыбнулся.

– Нельзя изобрести радио, пока не сделаны сотни сопутствующих открытий. Вам придется создавать целый мир. Нужно изобрести и научиться изготовлять вакуумные диоды, гетеродинные цепи и так далее. Вам придется для начала получить электрический ток, построить электростанции, обеспечить передачу тока, получить переменный ток… Вам… но зачем продолжать? Все очевидно. Сможете вы изобрести двигатель внутреннего сгорания, когда еще нет представления о переработке нефти?

– Боже мой! – простонал Адьер. – Я никогда не думал… А книги? Я мог бы запомнить…

– И что? Опередить автора? Но публику вы тоже опередите. Книга не станет великой, пока читатель не готов понять ее. Она не станет доходной, если ее не будут покупать.

– А что, если отправиться в будущее?

– Я же объяснил вам. Те же проблемы, только наоборот. Мог бы древний человек выжить в двадцатом веке? Остаться в живых, переходя улицу? Водить автомобиль? Разговаривать на ином языке? Думать на этом языке? Приспособиться к темпу и идеям? Никогда. Сможете вы приспособиться к тридцатому веку? Никогда.

– Интересно, – сердито сказал Адьер, – если прошлое и будущее настолько неприемлемы, зачем же путешествуют эти люди?

– Они не путешествуют, – ответил Джеллинг. – Они бегут.

– От кого?

– От своего времени.

– Почему?

– Оно им не нравится.

– Куда же они направляются?

– Куда угодно. Все ищут свой Золотой век. Бродяги!.. Вечно недовольны, вечно в пути… Половина попрошаек, которых вы видели, – наверняка лодыри, застрявшие в чужом времени.

– Значит, те, кто специально приезжают сюда… думают, что попали в Золотой век?

– Да.