Читаем Тигр! Тигр! (сборник) полностью

– Нет, нет, нет, старик, не спрашивай. Это заговор, с которым мы не смеем бороться. Это жизнь, которой живет каждый человек. Отсюда нет исхода.

– Почему отсюда нет исхода?

– Я не смею сказать. Vocs populi… Другие спрашивали и исчезли. Это заговор. Я боюсь.

– Чего ты боишься?

– Наших владельцев.

– Что-о? Мы чья-то собственность?

– Si. Ах, я!.. Все мы, юный мутант. Здесь нет реальности. Здесь нет жизни, нет свободы, нет воли, черт побери! Ты не понимаешь? Мы… мы все персонажи книги. Когда книгу читают, мы танцуем, когда книгу читают снова, мы опять танцуем. E-pluribis unim… Раз ее хоронят по-христиански, это доказывает самооборону?

– Что ты сказал? – в ужасе закричал Халсион. – Мы – марионетки?

– Отвечай на вопрос.

– Раз нет свободы, нет свободы воли, то как мы можем вести всякие разговоры?

– Просто читающий книгу мечтает, мой дорогой. Idem est. Отвечай на вопрос.

– Не буду. Я буду бунтовать. Не стану больше плясать для ваших владельцев. Я буду искать лучшую жизнь… Я буду искать реальность.

– Нет, нет! Это безумие, Джеффри! Kul-de-gak!..

– Все мы нуждаемся в храбром вожде. Остальные пойдут за ним. Мы разрушим заговор, сковывающий нас!

– Это невозможно. Играть безопаснее. Отвечай на вопрос!

Халсион ответил на вопрос, подняв лопату и ударив Первого шута по голове. Тот даже не заметил этого.

– Раз ее хоронят по-христиански, это доказывает самооборону?

– Бунт! – закричал Халсион и снова ударил его. Шут запел. Появились два джентльмена.

– Бунт! За мной! – вскричал Халсион и ударил джентльмена лопатой по меланхоличной голове. Джентльмен не обратил внимания. Он трепался с приятелем и первым шутом. Халсион завертелся, как дервиш, раздавая удары лопатой. Джентльмен поднял череп и стал философствовать по поводу некой персоны по имени Йорик.

Появилась похоронная процессия. Халсион напал на нее с лопатой.

– Прекратите читать книгу! – орал он. – Выпустите меня со страниц! Вы слышите? Прекратите читать! Я хочу в мир, созданный мной самим. Выпустите меня!

Раздался мощный удар грома, когда захлопнулся толстый том. В то же мгновение Халсион был низвергнут в третье отделение седьмого круга ада в Четырнадцатой Песне «Божественной комедии», где тех, кто грешил против искусства, мучили языки пламени, вечно пылавшего под ними. Там он кричал до тех пор, пока не послужил достаточным развлечением. Только тогда утвердили план его собственного текста… и он создал новый мир, романтичный мир, мир его заветной мечты…

Он был последним человеком на Земле.

Он был последним человеком на Земле и выл.

Холмы, долины, реки и горы принадлежали ему, ему одному, и он выл.

5 271 009 домов служили ему пристанищем. 5 271 009 постелей ждали его для сна. Магазины ждали, когда он взломает их. Все драгоценности мира принадлежали ему. Игрушки, инструменты, предметы первой необходимости и роскоши – все принадлежало последнему человеку на Земле, и он выл.

Он покинул особняк в полях Коннектикута, где основал свою резиденцию.

Он пересек, завывая, Вестчестер. Завывая, он мчался на юг по тому, что было когда-то шоссе Генриха Гудзона. Он переехал, завывая, по мосту на Манхэттен, он ехал мимо одиноких небоскребов, складов, дворцов развлечений и подвывал. Он выл на Пятой Авеню и за углом Пятнадцатой стрит увидел человеческое существо.

Она была живой, прекрасной женщиной. Она была высокой и смуглой, с копной вьющихся волос и красивыми длинными ногами. На ней была белая блузка, брюки в тигриную полоску и патентованные кожаные ботинки. За спиной у нее висела винтовка, на бедре – револьвер. Она ела маринованные томаты из банки и недоверчиво уставилась на Халсиона. Он бросился к ней.

– Я думала, что я последний человек на Земле, – сказала она.

– Ты последняя женщина, – простонал Халсион. – А я последний мужчина. Ты не дантист?

– Нет, – ответила она. – Я дочь несчастного профессора Файлда, чей прекрасно задуманный, но плохо исполненный эксперимент по расщеплению ядра стер с лица Земли человечество, за исключением нас с тобой. Мы, без сомнения, из-за таинственной мутации, передающейся по наследству в наших родах, сделавшей нас иными, стали последними представителями старой цивилизации и первыми новой…

– Отец не учил тебя лечить зубы?

– Нет, – сказала она.

– Тогда дай на минутку револьвер.

Она вытащила из кобуры револьвер и протянула Халсиону, взяв, на всякий случай, винтовку на изготовку. Халсион взвел курок.

– Как бы я хотел, чтобы ты была дантистом, – простонал он.

– Я прекрасная девушка с Коэффициентом Интеллектуальности 141, что более важно для основания новой расы людей, унаследовавшей добрую зеленую Землю, – возразила она.

– Только не с моими зубами, – просто сказал Халсион.

Он разрядил револьвер себе в висок, и мозги выплеснулись на землю…

Он очнулся с пронзительной головной болью. Он лежал на кафельном возвышении возле стула, припав ушибленным виском к холодному полу. Из-за свинцового щита появился мистер Аквил и включил вентилятор, чтобы проветрить помещение.