Читаем Тигр! Тигр! (сборник) полностью

– Хочу представить вас моей дочери, леди Оливии. Вы разрешите?

Они пересекли залу. В Фойле бурлило торжество. Он не знает. Он никогда не узнает. Затем пришло сомнение. Но я никогда не узнаю, если он когда-нибудь узнает. Это не человек – сталь. Вот кто мог бы поучить меня самообладанию.

Со всех сторон Фойла приветствовали знакомые.

– Вы дьявольски ловко провели всех в Шанхае.

– Чудесный карнавал в Риме, не правда ли? Слышали о появившемся на Испанской лестнице Горящем Человеке?

– Мы искали вас в Лондоне.

– У вас был божественный выход, – сказал Гарри Шервин-Вильямс. – Вы перещеголяли нас всех. По сравнению с вами мы выглядели, как распроклятые приготовишки.

– Не забывайтесь, Гарри, – холодно отчеканил Престейн. – В моем доме не принято выражаться.

– Извините, Престейн. Где ваш цирк теперь, Формайл?

– Не знаю, – беззаботно ответил Фойл. – Одну секунду.

Вокруг мгновенно собралась толпа, улыбаясь в предвкушении очередной выходки. Фойл достал платиновые часы и со щелчком откинул крышку. На циферблате появилось лицо слуги.

– Эээ… как вас там… Где вы сейчас находитесь?

– Вы приказали нам обосноваться в Нью-Йорке, Формайл.

– Вот как? И?..

– Мы купили cобор Святого Патрика, Формайл.

– А где это?

– На углу Пятой Авеню и бывшей Пятидесятой улицы. Мы разбили лагерь внутри.

– Благодарю. – Формайл захлопнул часы. – Мой адрес: Нью-Йорк, cобор Святого Патрика… Одного не отнимешь у запрещенных религий – по крайней мере, строили такие храмы, в которых размещается цирк.

Оливия Престейн восседала на троне, окруженная поклонниками. Снежная Дева, Ледяная Принцесса с коралловыми глазами и коралловыми губами, царственная, недосягаемая, прекрасная. Фойл посмотрел на нее раз и тут же в замешательстве опустил глаза перед ее слепым взглядом, который различал лишь электромагнитные волны и инфракрасный свет. Его сердце заколотилось.

«Не будь дураком! – яростно подумал он. – Держи себя в руках. Это может оказаться опасным…»

Его представили. К нему обратились – хрипловатым снисходительным голосом. Ему протянули руку – изящную и холодную. Но она как будто взорвалась в его руке. Фойла словно пронзило током.

«Что это? Она символ… Недоступная… Принцесса Мечты… Самообладание!»

Он боролся с собой так ожесточенно, что не заметил, как им пренебрегли, любезно и равнодушно. Он застыл, хватая ртом воздух, на миг потеряв дар речи.

– Что? Вы еще здесь, Формайл?

– Я не могу поверить, что вы уделили мне так мало внимания, леди Оливия.

– Ну едва ли. Боюсь, вы мешаете подойти моим друзьям.

– Я не привык к такому обращению, леди Оливия. («Нет, нет. Все не так!») По крайней мере, от человека, которого хотел бы считать другом.

– Не будьте навязчивым, Формайл. Пожалуйста, отойдите.

– Я вас обидел?

– Обидели? Не смешите меня.

– Леди Оливия… («Боже! Могу я хоть что-нибудь сказать правильно?! Где Робин?») Давайте начнем сначала.

– Если вы стараетесь показать свою неотесанность, Формайл, то у вас получается восхитительно.

– Пожалуйста, снова вашу руку. Благодарю. Я – Формайл с Цереса.

– Ну хорошо. – Она рассмеялась. – Я признаю вас фигляром. Теперь отойдите. Уверена, что вы найдете, кого развлечь.

– Что случилось теперь?

– Достаточно, сэр. По-моему, вы хотите меня разозлить.

– Нет. («Да, хочу! Хочу достать тебя как-то… пробиться сквозь лед».) Первый раз наше рукопожатие было… неистово. Сейчас же… оно пусто. Что произошло?

– Формайл, – утомленно вздохнула Оливия. – Я признаю: вы оригинальны, остроумны, неотразимы… все что угодно, если вы только уйдете.

Фойл, спотыкаясь, отошел. «Дрянь. Дрянь. Дрянь. Нет. Она именно такая, о какой я мечтал. Ледяная вершина, которую надо штурмовать и покорить. Осадить… ворваться… изнасиловать… заставить пасть на колени…»

И тут он столкнулся лицом к лицу с Дагенхемом. Он застыл, парализованный.

– А, Формайл, – произнес Престейн. – Познакомьтесь: Саул Дагенхем. Он может уделить нам только тридцать минут и желает одну из них провести с вами.

«… Знает? Послал за Дагенхемом, чтобы убедиться?.. Нападай. Toujours audace».

– Что с вашим лицом, Дагенхем?

– А я думал, что знаменит. Лучевое поражение. Я радиоактивен. «Горяч». – Беспощадные глаза ощупали Фойла. – Что скрывается за вашим цирком?

– Страсть к популярности.

– Я сам мастер камуфляжа. Узнаю признаки. Каким ремеслом занимаетесь?

– Разве Дилинджер делится с Капоне? – Фойл улыбнулся, успокаиваясь, сдерживая облегчение. («Я перехитрил их обоих».) – Вы кажетесь счастливее, Дагенхем.

Он тут же понял свою ошибку.

Дагенхем мгновенно уловил ее.

– Счастливее, чем когда? Где мы встречались раньше?

– Не «счастливее, чем когда», а «счастливее, чем кто». Вы счастливее меня. – Фойл повернулся к Престейну. – Я безнадежно влюблен в леди Оливию.

– Саул, твои полчаса истекли.

Дагенхем и Престейн, по разные стороны от Фойла, обернулись. К ним подошла высокая женщина в изумрудном платье, статная, с длинными, отливающими медью волосами. Это была Джизбелла Маккуин.

Их взгляды встретились. Прежде чем потрясение могло отразиться на его лице, Фойл отвернулся, пробежал шесть шагов до ближайшей двери и выскочил наружу.