Читаем Тигана полностью

– Хорошо, – пробормотал Алессан в спину жреца. – Очень хорошо, друг мой.

Идущий за ними Дэвин увидел, как при этих словах Торре поднял голову. Он посмотрел на Эрлейна, но на этот раз чародей не ответил на его взгляд, лицо его было задумчивым.

Они миновали кухню, а потом приходскую школу, где подопечные Саванди – дети вельмож или богатых купцов, присланные на учебу, – занимались и спали. По всей Ладони такое обучение было частью обязанностей духовенства и щедрым источником доходов. Святилища соперничали друг с другом, стараясь привлечь учеников, а значит, деньги их отцов.

В просторном здании сейчас стояла тишина. Если, кроме той дюжины мальчиков на поле с Саванди, здесь больше не было учеников, то дела святилища Эанны в Нижнем Корте шли неважно.

С другой стороны, думал Дэвин, кто из оставшихся в Нижнем Корте мог теперь позволить себе обучать детей в святилище? И какой ловкий делец из Корте или Кьяры, купивший дешевую землю здесь, на юге, не отошлет своего сына учиться домой? Нижний Корте представлял собой место, где умный человек со стороны мог заработать на разорении жителей, но здесь не стоило пускать корни. Кто захочет пустить корни на земле, ненавидимой Брандином?

Торре повел их вверх по лестнице крытого портика, а затем в открытые двери жилища Верховного жреца. Казалось, все двери распахнуты навстречу весеннему солнцу после священного затворничества только что закончившихся дней Поста.

Они оказались в большой красивой гостиной с высоким потолком. Огромный камин выделялся в юго-западной ее части, множество удобных кресел и небольших столиков было расставлено на пушистом ковре. Разнообразные вина стояли в хрустальных графинах на буфете. Дэвин увидел два книжных шкафа у южной стены, но в них не было книг. Шкафы стояли удручающе пустыми. Книги Тиганы сожгли. Об этом ему рассказывали.

Арки дверей в восточной и западной стенах выходили на крытые галереи, которые солнце освещало утром и на закате. В дальнем конце комнаты находилась затворенная дверь, которая явно вела в спальню. В стенах виднелись четыре ясно очерченных квадратных ниши и еще одна, поменьше, над камином, где некогда, должно быть, стояли статуи. Они тоже исчезли. Лишь вездесущие серебряные звезды Эанны служили украшением комнаты.

Дверь спальни открылась, и из нее вышли два жреца.

Казалось, они удивились, но не слишком, увидев ожидающего привратника с тремя посетителями. Один из жрецов был среднего роста и средних лет, с резкими чертами лица и коротко стриженными волосами цвета соли с перцем. На его шее на ремне висел лекарский поднос с травами и порошками, который он поддерживал снизу руками.

Но Дэвин смотрел на второго. Именно второй держал в руках жезл власти Верховного жреца. Но он бы и без него привлек к себе внимание, подумал Дэвин, глядя на человека, который должен был быть Данолеоном.

Верховный жрец оказался громадным, широкоплечим мужчиной, его грудь напоминала бочку, а спина была прямой, несмотря на возраст. Длинные волосы и борода, закрывающая половину груди, белели, как свежевыпавший снег, даже на фоне белых одежд. Густые прямые брови сходились посреди безмятежного лба, над глазами, синими и чистыми, как у ребенка. Рука, сжимавшая массивный жезл, держала его так, словно это был всего лишь ореховый прутик пастуха.

«Если они были такими, – подумал Дэвин, с благоговением глядя на человека, который был Верховным жрецом Эанны в Тигане, когда пришли игратяне, – если вожди были такими, то, значит, до падения здесь действительно жили великие люди».

Они не могли настолько отличаться от нынешних, разумом он это понимал. Прошло всего лишь двадцать лет, пусть многое изменилось и исчезло. И все равно трудно было не чувствовать себя смущенным, присутствие этого человека подавляло. Дэвин повернулся и взглянул на Алессана, на его стройную фигуру, растрепанные, преждевременно поседевшие волосы и спокойные, зоркие глаза, на поношенное, запыленное, покрытое дорожной грязью платье.

Но когда он снова посмотрел на Верховного жреца, то увидел, что Данолеон крепко зажмурился и прерывисто вздохнул. И в это мгновение Дэвин понял, с волнением, странно похожим на боль, кто из этих двоих олицетворяет истинную власть, несмотря на внешность. Именно Данолеон, вспомнил он, много лет назад увез мальчика Алессана, последнего принца Тиганы, на юг и спрятал за горами.

И не видел его с тех пор. В волосах усталого человека, стоящего сейчас перед Верховным жрецом, сверкала седина. Данолеон это видел и пытался примириться с этим. Дэвин почувствовал, что его душа болит за этих двоих. Он думал о годах, обо всех потерянных годах, которые падали, кружились и летели, словно листья или снежинки между этими людьми, тогда и сейчас.

Он хотел бы быть старше, мудрее, понимать все глубже. В последнее время так много истин и открытий ждали на самой границе его сознания, казалось, стоит лишь протянуть к ним руку – и он поймет.

– У нас гости, – своим ворчливым голосом объявил Торре. – Трое музыкантов, недавно образованная труппа.