Читаем Тигана полностью

Впервые после того года, когда он был четырнадцатилетним мальчиком, которого не пустили на войну по распоряжению принца и собственного отца. Которому не позволили сражаться и умереть вместе с ними на красных берегах Дейзы, где померкло сияние жизни.

– Успокойся, Баэрд, – услышал он голос Донара, низкий и добрый. – Успокойся. Здесь все странно.

Потом женские руки на мгновение опустились ему на плечи, а после обвились вокруг него и сомкнулись на его груди. Она прижалась щекой к его спине и обнимала его так, сильная, щедрая, полная сочувствия, пока он плакал, закрыв лицо руками.

Над ними светила полная золотисто-зеленая луна ночи Поста, а вокруг них раскинулись странные поля, вспаханные, или только что засеянные, или полные спелых колосьев еще до срока посева, или совершенно голые, пустынные и мертвые – на западе.

– Они идут, – произнес кто-то, подходя к ним. – Смотрите. Нам надо взять наше оружие.

Он узнал голос Маттио. Элена отпустила его и отступила назад. Баэрд вытер глаза и снова взглянул на запад.

И тут он увидел, что ночь Поста дарит ему еще один шанс. Шанс исправить огромную несправедливость, которая произошла в то лето, когда ему было четырнадцать.

С запада по холмам, еще очень далекие, но неестественно четко различимые в потустороннем свете, наступали Иные, и все они были одеты в форму Играта!

– О Мориан! – прошептал Баэрд, резко втягивая воздух.

– Что ты видишь? – спросил Маттио.

Баэрд обернулся. Маттио стал более худым, его черная борода была подстрижена иначе, но он остался почти таким же.

– Игратян, – ответил Баэрд высоким от возбуждения голосом. – Солдат короля Играта. Возможно, вы их никогда здесь не видели, но именно они и есть ваши Иные.

Маттио вдруг задумался. Он покачал головой, но заговорил Донар:

– Не обманывайся, Баэрд. Помни, где мы и что я тебе сказал. Ты находишься не на полуострове, и это не сражение того дня против захватчиков из-за моря.

– Я их вижу, Донар. Я знаю, что я вижу.

– А если я тебе скажу, что вижу там уродливых чудовищ, серо-коричневых, обнаженных и безволосых, пляшущих и совокупляющихся друг с другом и насмехающихся над нашей малочисленностью?

– А для меня Иные выглядят по-другому, – резко, почти сердито произнес Маттио. – Они большие, больше человека, и мех на их спинах переходит в хвост, как у горных котов. Они ходят на двух лапах, и на передних у них есть когти, а в пастях острые, как бритвы, зубы.

Баэрд снова резко обернулся, с сильно бьющимся сердцем, и посмотрел на запад в призрачном, мерцающем зеленом свете. Но все равно увидел, как с холмов стекает лавина солдат с оружием в руках: с игратскими мечами, пиками и кривыми кинжалами.

Он повернулся к Элене, его охватывало отчаяние.

– Мне не хочется рассказывать о том, что я вижу, – пробормотала она, опуская глаза. – Они меня слишком пугают. Но это не то, что видишь ты, Баэрд. Поверь мне. Поверь нам. Ты можешь видеть Иных в обличье ненавистных тебе врагов, но это не битва из дневного мира.

Он яростно покачал головой, отметая ее доводы. Кровь кипела в его жилах, он чувствовал небывалый подъем. Иные приближались, сотни Иных стекали с холмов.

– Я всегда сражаюсь в одной и той же битве, – ответил ей Баэрд. Ей и двум мужчинам. – Всю мою жизнь. И я знаю, что вижу. Могу вам сказать, что мне сейчас пятнадцать лет, не четырнадцать, иначе я не смог бы оказаться здесь. Мне бы не позволили. – Внезапно ему пришла в голову мысль: – Скажите, к западу от нас протекает река, там, куда они сейчас спускаются?

– Да, – ответил Донар. – Ты хочешь сражаться там?

По жилам Баэрда теперь струилось красное, яростное ликование, дикое и неуправляемое.

– Хочу, – ответил он. – О да, хочу. Маттио, где мы найдем оружие?

– Там. – Маттио показал рукой на юго-восток, на небольшое поле неподалеку, где росли высокие колосья пшеницы, бросая вызов времени года. – Пойдем. Они уже скоро доберутся до твоей реки.

Баэрд не ответил. Он молча пошел за Маттио. Элена и Донар шли за ними. Другие мужчины и женщины уже стояли на этом поле, и Баэрд видел, что они наклоняются и срывают колосья, которые станут их оружием в эту ночь. Это было жутко, невероятно, но он уже начал правильно оценивать это место, понимать действующие здесь чары, и частица его сознания, работающая вне суровой логики дня, понимала, что высокий желтый колос, такой хрупкий, был единственно возможным оружием сегодня ночью. Они будут сражаться за поля с колосьями в руках.

Он вместе с остальными шагнул на поле, осторожно выбирая, куда ступить, нагнулся и ухватился за стебель. Тот легко, даже охотно, отделился и остался у него в руке в эту зеленую ночь. Баэрд снова вышел на вспаханную землю, взвесил колос в руке, осторожно взмахнул им и увидел, что стебель уже застыл, словно кованый клинок. Он с резким свистом вспарывал воздух. Баэрд провел по колосу пальцем, и на коже выступила кровь. Стебель стал острее, чем любой из мечей, которыми ему доводилось сражаться, и удобно лег в руку; у него было много лезвий, как у сказочных клинков Квилеи столетия назад.