Читаем Тигана полностью

Вот почему он хотел поговорить с ней с глазу на глаз, поняла Дианора. Сегодня утром он поднимался на Сангариос, она одна из немногих знала об этом. Брандин хранил свою вылазку в тайне, на тот случай, если бы потерпел неудачу. Она уже готовилась потом подшучивать над ним.

В начале весны, как только ветры начинают менять направление, до того, как в Чертандо, и Тригии, и в южных областях той провинции, которая прежде звалась Тиганой, растает последний снег, наступают три дня Поста, знаменующие поворот года.

Нигде на Ладони не зажигали огня, если он уже не горел до этого. Верующие постились, по крайней мере, в первый из трех дней. Колокола в храмах Триады молчали. Мужчины ночью не выходили из дома, особенно после наступления темноты в первый день, день Мертвых.

Осенью тоже соблюдали дни Поста, на границе полугодия, когда наступало время оплакивать Адаона, убитого на своей горе в Тригии, когда солнце начинало тускнеть, а Мориан уединялась в своих Чертогах под землей. Но весенние дни внушали еще более леденящий ужас, особенно в сельской местности, потому что так много зависело от того, что будет после них. Окончание зимы, сезон пахоты и надежда на урожай, на жизнь, на изобилие грядущего лета.

На Кьяре существовал свой ритуал, которого не было больше нигде на Ладони.

На острове рассказывали легенду о том, что Адаон и Эанна впервые сошлись для любовных объятий на вершине Сангариоса и пробыли там целых три дня и три ночи. Что, достигнув бурной вершины удовлетворения своего желания, на третью ночь Эанна, богиня Огней, создала звезды на небесах и разбросала их, словно сияющие кружева, во тьме. И легенда гласила, что через девять месяцев — три раза по три — получила завершение Триада, когда в разгар зимы родилась Мориан в одной из пещер на этой же горе.

И вместе с Мориан в мир вошли и жизнь, и смерть, а с жизнью и смертью пришел смертный человек и зашагал под только что названными звездами, двумя лунами, стерегущими ночь, и солнцем, освещающим день.

И по этой причине Кьяра всегда утверждала свое превосходство над девятью провинциями Ладони, и также по этой причине остров считал Мориан хранительницей своей судьбы.

Мориан, богиня Врат, которая имела власть над всеми порогами. Ибо каждому известно, что все острова — это отдельные миры, что приехать на остров означает попасть в другой мир. Истина, известная под звездами и лунами, пусть о ней не всегда помнят при свете дня.

Раз в три года, в начале каждого года Мориан, в первый из весенних дней Поста, молодые люди Кьяры соревнуются друг с другом на рассвете в беге к вершине Сангариоса, чтобы сорвать там темный, как кровь, побег сонрай, опьяняющих горных ягод, под бдительным оком жрецов Мориан, несущих вахту на пике всю ночь, среди оживших духов умерших. Первый мужчина, спустившийся с горы, нарекался повелителем Сангариоса до следующего состязания по прошествии трех лет.

В древние времена, очень древние, через шесть месяцев, в первый день осеннего Поста женщины устраивали охоту на повелителя Сангариоса и убивали его на этой горе.

Но не сейчас. Это было давно. Теперь молодой чемпион, вероятно, пользовался огромным спросом, как любовник, у женщин, жаждущих его благословенного семени. Еще один вид охоты, сказала однажды Брандину Дианора.

Он не рассмеялся. Он не считал этот ритуал забавным. Шесть лет назад король Играта сам решил пробежать эту дистанцию ранним утром, до начала гонки. И повторил бег снова, через три года. Немалое достижение, в самом деле, для человека его возраста, если учесть, как много и упорно тренировались бегуны перед этими соревнованиями. Дианора не знала, чему удивляться больше: тому, что Брандин захотел это проделать в такой тайне, или тому, что он оба раза так неистово, по-мужски гордился тем, что взбежал на вершину Сангариоса и спустился обратно.

В Зале аудиенций Дианора задала вопрос, которого от нее явно ждали:

— И что же ты видел?

Она не знала, ибо смертные редко знают о своем приближении к порогу богини, что этот вопрос знаменует перемену в ее жизни.

— Нечто необычное, — повторил Брандин. — Я, конечно, опередил стражей, бегущих вместе со мной.

— Конечно, — пробормотала она, искоса бросая на него взгляд.

Он улыбнулся.

— Я был один на тропе на полпути к вершине. Деревья росли еще очень густо по обеим сторонам, рябина по большей части, изредка секвойи.

— Как интересно, — заметила Дианора.

На этот раз он взглядом заставил ее замолчать. Она прикусила губу и постаралась сдержать себя.

— Я взглянул направо, — продолжал Брандин, — и увидел большую серую скалу, похожую на платформу, у края леса. И на этой скале сидело создание. Женщина, готов поклясться, и очень похожая на человеческое существо.

— Очень похожая? — Она больше не смеялась. — Стоя под аркой Врат Мориан, мы иногда догадываемся, что происходит нечто значительное.