Читаем The White Tiger Extrapolation (СИ) полностью

Каким-то образом они уже были на полу, на мягком пушистом коврике для ванной, и Леонард облокотился на левую руку, нависая над Шелдоном, чтобы удобнее обхватить его член ладонью правой и сильно провести сверху вниз и обратно, как он сделал бы, если бы дрочил себе. Шелдон извивался под ним, прикрыв глаза, с его губ срывались мягкие бессвязные стоны, а от тела исходил такой сумасшедший жар, словно внутри него работал теплогенератор.

Леонард чувствовал, что его собственный член изнывает от жажды прикосновения, и бросил быстрый взгляд вниз, просчитывая, сможет ли он обо что-нибудь потереться, кроме ноги Шелдона, а заодно прикидывая, на случай отрицательного заключения, насколько неподобающе в сложившейся ситуации будет потереться-таки о Шелдона.

– Леонард?

Он вскинул голову, сталкиваясь взглядом с Шелдоном. Теперь в его глазах был оттенок страха, а голос, которым он позвал Леонарда, был неуверенным, и это заставило Леонарда опомниться. Он замедлил движения своей руки, но не остановился совсем.

– Ты можешь сказать мне «нет», если захочешь, – вполголоса напомнил Леонард, мечтая сейчас больше всего на свете, чтобы Шелдон этого не делал. Он не знал, смог ли бы остановиться теперь.

– Я могу?

– Да, ты можешь сказать это в любую секунду, и я прекращу. Нет повода чувствовать себя пойманным в ловушку.

Шелдон закрыл глаза и глубоко вздохнул, прежде чем снова посмотреть на Леонарда.

– В таком случае, я хочу прекратить.

Леонард моргнул, медленно убрал руку с его члена. Где-то в глубине его горла зародился разочарованный стон, но Леонард с усилием подавил его.

– Ты хочешь прекратить? – переспросил он, бросив быстрый взгляд вниз. – Шелдон, у тебя стояк.

– Мне об этом известно, – сказал Шелдон, его голос звучал немного раздраженно. – Такое иногда случается. Правда, я вынужден признать, не с такой интенсивностью, но я вполне уверен, что смогу справиться с этим сам. У меня все еще не сложилось представления насчет действующего социального протокола, ты знаешь, это не моя сильная сторона, но у меня отчего-то такое чувство, что если бы я все-таки принял твою помощь, то в будущем мы оба испытали бы неловкость на этот счет.

Леонард опустил голову, на мгновение уткнувшись носом в горячую шею Шелдона с часто бьющейся жилкой, крепко зажмурился и сделал два глубоких вдоха и выдоха, прежде чем отстраниться. Шелдон проводил его настороженным взглядом, и Леонард подумал, едва ли Шелдон хотя бы отдаленно представлял, чего ему это стоило.

Леонард не был уверен, зачем Шелдон сказал про неловкость в условном наклонении, потому что он сам испытывал самую ужасную неловкость в своей жизни, пока выходил из ванной комнаты, водружая на переносицу оставленные на раковине очки и стараясь игнорировать собственный стояк, и позже, когда сидел на полу возле двери, прижавшись спиной к стене, слушал, как Шелдон Купер принимает ванную, вполголоса напевая «We met on Sunday», и в то же время знал совершенно точно, что он дрочит в этот момент.

Когда Шелдон показался из ванной в пушистом белом халате, предназначенном для гостей, он выглядел сонным и усталым. Препарат, подсыпанный Родстейном, видимо, окончательно покинул его тело, оставив его совершенно вымотанным, так что Леонард помог ему добраться до его комнаты. Там он укутал Шелдона в одеяло, а потом еще некоторое время сидел рядом с ним на краюшке кровати, напевая «Soft Kitty» и чувствуя себя мерзавцем.

Леонард не понимал, отказывался понимать, откуда это взялось. Родстейн был неправ, повторял он самому себе, ублюдок просто издевался над ним, когда говорил о том, что Леонард испытывает к Шелдону. Леонард бы никогда… В общем, ему бы и в голову не пришло даже думать о Шелдоне в подобном ключе. Они были друзьями, это правда. Каким-то непостижимым образом Леонарду было комфортно рядом с Шелдоном, хотя он ни за что в жизни не признал бы этого вслух. Но не более того. Леонарду нравилась Пенни, вот в чем фокус. Когда он думал о своем будущем, он думал о будущем с ней, и когда он ласкал себя в душе или спал и видел жаркие сны, он тоже думал только о Пенни.

Но какого-то долбанного хрена там, в ванной комнате рядом с Шелдоном, он ни разу не думал о Пенни. Каким-то непостижимым образом все, о чем он мог думать в тот момент – это о мягких губах Шелдона со вкусом мяты, о его раскаленной коже под пальцами, о жилке, бьющейся на шее, и о том, как он стонал. Леонард подумал обо всех тех вещах, которые мог бы сделать, если бы посмел, и наполнился отвращением к себе, потому что это были в точности те вещи, за которые он так сильно презирал Родстейна.

Когда Шелдон наконец заснул, Леонард не выдержал и провел ладонью по его голове, приглаживая волосы. Как ни странно, сейчас ему не хотелось ничего… такого. Непонятное наваждение прошло, и теперь Шелдон был просто Шелдоном, который пережил непростой для себя, эмоционально выматывающий день, и теперь спал, вытянувшись на кровати и сложив руки на груди. А Леонард был просто Леонардом, который укладывал своего лучшего друга спать, ничего больше.