Читаем The White Tiger Extrapolation (СИ) полностью

Родстейн нисколько не смутился его вторжения. Он поднял насмешливый взгляд на Леонарда, не прекращая своих действий, словно дразнил его.

Леонард вопросительно посмотрел на Шелдона.

– Что здесь происходит? – сухо осведомился он.

– Эван предложил мне свою помощь в лечении, – сообщил ему Шелдон с непосредственностью, на которую был способен, наверное, он один. – Он втирает в мои мышцы лечебный бальзам, чтобы облегчить жар.

Родстейн едва заметно улыбнулся уголками губ, наблюдая за игрой эмоций на лице Леонарда.

– Эван, можно тебя на минутку? – спросил Леонард, стараясь удержать голос ровным, потому что на самом деле ему больше всего хотелось наорать на Родстейна и запустить чем-нибудь в его голову, но он знал, что это явно не пошло бы на пользу Шелдону. – Уверен, что Шелдон сможет закончить самостоятельно.

Шелдон обиженно поджал губы, когда Родстейн бросил ему извиняющийся взгляд, пожал плечами, отставляя баночку с бальзамом на прикроватную тумбочку, и поднялся на ноги.

– Конечно, Лео, буду рад с тобой пообщаться.

Они вышли из комнаты Шелдона вместе и не сказали друг другу ни слова, пока не вышли из дома на веранду, освещенную мягким светом декоративных уличных фонариков. Леонард глубоко вдохнул влажный и сладкий воздух тропической ночи, успокаиваясь и выравнивая дыхание, посмотрел вверх, на звезды, которые в Майами казались просто огромными, и перевел взгляд на Родстейна. Тот зубами вытянул из пачки сигарету и закурил, улыбнулся Леонарду своей сияющей белоснежной улыбкой, ожидая, когда тот начнет разговор.

– Пожалуйста, оставь его в покое, – выдохнул Леонард неожиданно для самого себя, и сразу же замолчал, потому что просьба была жалкой и неубедительной, и Леонард самому себе показался жалким и неубедительным в этот момент.

Родстейн опустился на деревянные ступени, и Леонард, поколебавшись, сел рядом с ним.

– Я не могу, ты же знаешь, – мягко сказал он, затягиваясь сигаретой и стряхивая пепел куда-то вниз, крошечные искорки осыпались на ступени и медленно догорали, обращаясь в прах. – Пойми меня правильно, я мог бы попытаться и отпустить его, может быть, у меня даже хватило бы сочувствия или Бог знает чего еще, если бы только ты просил его для себя. Но ты не сделаешь этого, не так ли, Лео? Ты с ума по нему сходишь, наверное, даже больше, чем я, и вместе с тем никогда этого не сделаешь, даже если он будет на расстоянии вытянутой руки от тебя целые годы, потому что каким-то абсурдным образом не можешь решиться ни на что, пока он не сделает первый шаг.

Леонард ничего не ответил, слишком ошеломленный, чтобы говорить, и Родстейн продолжил все так же рассудительно, словно объяснял Леонарду нечто само собой разумеющееся:

– А он никогда этого не сделает, ты должен понимать. И знаешь, я могу сказать тебе, чем это закончится. Он будет разрушать любые твои отношения, потому что для каждой девушки, которая станет с тобой встречаться, он будет лишь досадной и непонятной помехой, которая является такой большой частью твоей жизни, что едва ли какие-либо отношения способны вынести такое. И ты будешь оставаться один, раз за разом, и ты будешь задаваться вопросом, что с тобой не так, суждено ли тебе умереть в одиночестве, но все равно не оставишь его, потому что это невозможно для тебя – оставить Шелдона Купера, ты скорее разорвешь отношения с любимой девушкой. Может быть, в конце концов, ты найдешь как раз такую девушку, которая тебе нужна, которая примет Шелдона почти так же, как принял его ты. Тогда вы окружите его заботой и вниманием и станете потакать его нуждам, и оба превратитесь в родителей еще до того, как ваш первенец увидит свет. Но неужели ты не видишь, какой это будет растратой? Шелдон Купер – поразительный человек, и раз уж мы оба так сильно его хотим, неужели будет честным, если в конце концов он не достанется ни одному из нас? То, что ты делаешь – это все равно, что… я не знаю, Лео, это все равно, что купить игрушку и никогда не открыть коробку, ты понимаешь, что я имею в виду?

Леонарду пришло на ум, что у него дома была масса игрушек, которые он никогда не открывал, чтобы не повредить упаковку, но он не собирался озвучивать эту мысль Родстейну. По правде сказать, Леонард был в таком шоке от услышанного, что едва ли вообще мог что-либо на это ответить.

– Ты ошибаешься. Господи, ты так чудовищно ошибаешься, – в конце концов выдохнул он. – Между мной и Шелдоном все совершенно не так. Он мой коллега и мой друг, лучший друг, если угодно, но мне никогда и в голову бы не пришло… – он запнулся и замолчал, не в силах озвучить то немыслимое, что предполагал о нем Родстейн.

– Возможно, ты можешь убедить в этом самого себя, – улыбнулся Родстейн. – Но я в это не верю, увы, я продолжаю настаивать на своем.

Повисла пауза. Родстейн слегка наклонился к нему и заговорщически понизил голос:

– Итак, ты все-таки сказал ему о моих намерениях?

Леонард поморщился, потому что Родстейн спросил об этом так, словно все это было лишь игрой.

– Я своего рода догадался, когда он спросил меня, нахожу ли я его привлекательным, – пояснил тот, пожав плечами.