Читаем The Psychopatic Left полностью

«Мой постоянный флирт со всеми детьми скоро принял эротический характер. Я действительно мог чувствовать, как маленькие девочки, начиная с пяти лет, уже научились заигрывать со мной. В это едва можно поверить. Большую часть времени я был довольно беззащитным... Со мной несколько раз случалось, что несколько детей расстегивали ширинку моих брюк и начали поглаживать меня. Я реагировал по-разному, каждый раз согласно обстоятельствам, но их желание сталкивало меня с проблемами. Я спросил их: «Почему вы не играете друг с другом, почему вы выбрали меня, а не других детей?» Но когда они настаивали на этом, тогда я погладил их. По этой причине меня обвинили в извращенном поведении».

Кон-Бендит, как образец «сексуальной свободы», та самая главная «проблема», которая зажгла восстание, которое почти свергло французское правительство, пребывал в моральной дилемме, и едва мог отклонить сексуальные заигрывания пятилетних девчонок в соответствии со своей революционной совестью. Говоря с Коннолли, Кон-Бендит интеллектуализировал это свое признание как просто «словесную провокацию»:

«Это было задумано, чтобы проиллюстрировать трудности педагога при воспитании детей: как кто-то воспринимает, что у детей есть сексуальность, и также как признать сопротивление, против которого должны работать педагоги. Это было написано в автобиографической манере и не было научным -это было литературное преувеличение. Я признаю, что то, что я написал, недопустимо в настоящее время. Когда я смотрю на те фразы сегодня, я говорю самому себе, «Эй, Дэнни, это невозможно!» Вполне оправданно, что известным лицам приходится противостоять своему прошлому».

Коннолли объясняет, что, когда Кон-Бендита выслали из Франции в Германию, он был вовлечен в дебаты о детском образовании, и взял на себя руководство «kinderladen», который был создан как антиавторитарный детский сад, которым управляли и финансировали левые. Он устроился на работу в «kinderladen» как «нянь», когда учился во Франкфуртском университете, и проработал там в течение двух лет. Он стремился создать отношения личной зависимости с детьми, и писал в «da das»: «Я понял, что у меня была потребность быть принятым ими любой ценой. Я хотел, чтобы детям понравился я, и я сделал все, чтобы удостовериться, что они стали зависимыми от меня». Он объяснил доктрину «kinderladen» в интервью The Observer. «Наша идея состояла в том, чтобы позволить им понимать свои личности через выражение своих потребностей. Не педофилия возбуждала меня». Тем не менее, это левая доктрина создала рационализацию для нездоровых отношений между воспитателем и детьми; как раз тот тип отношений, который стремятся культивировать педофилы.

Коннолли уместно отмечает, что движение «kinderladen» открывает вопросы о «социальных и сексуальных нравах» эры Новых левых. Она цитирует Герда Кёнена, радикала того времени: «Это было время заходящих очень далеко экспериментов в образовании». Цель состояла в том, чтобы устранить «фиксацию» детей на их родителях и создать детскую «боевую группу солидарности», чтобы бороться с империализмом. Кёнен заявляет, что стены «kinderladen» украшали портреты Мао Цзэдуна. «Детей выводили на улицы для демонстраций, а в более радикальных «kinderladen» сексуальные игры стали частью их игр». Движение полагало, что новое поколение нуждалось в освобождении от своих родителей, которых Банда Баадера-Майнхоф называла «поколением Освенцима».

О Новых левых в Германии Кёнен говорил, что «они пытались добиться полного разрыва со своими родителями. Но в свою очередь многие подсознательно также сделали разрыв и со своими собственными детьми». Члены Банды Баадера-Майнхоф были убежденными сторонниками движения «kinderladen», считая, что необходимо бросить своих детей, чтобы вести городскую войну, заявлял Кёнен. «Они рассматривали это как часть более высокой цели своей террористической деятельности. Они могли тогда сказать, что «я автономен, мои дети автономны, мы все более сильны из-за разделения»».

Особенно важно следующее утверждение Кёнена:

«В определенной степени эти дети были человеческими «подопытными кроликами» в этом социальном эксперименте, и сегодня существует поколение детей, которые пострадали от того, что они были брошенными и незащищенными».