Читаем The Kills полностью

— Уверены? — вторит доктор.

— Вы другие слова знаете? — беседа становится агрессивной. — Ваша фамилия не Менгеле? Разговор с вами настоящая пытка.

Внезапно доктор совершенно искренне улыбается на мою шутку.

— Вы могли стать успешным бизнесменом и без участия в военных действиях, — проговаривает она уже более мягко.

«Она меня провоцирует что ли?»

— Послушайте, — кидаю короткий взгляд на наручные часы. Сеанс почти закончен. — Таковы были условия доступа к моему счету. Они с мамой всю жизнь пахали, как проклятые, собирая эти деньги. Он должен был удостовериться, что я не спущу их на ветер и в состоянии быть ответственным, — сдержанно выдаю факты своей биографии, поправляя манжеты пиджака.

— Вам было двадцать лет, когда вы отправились на службу по контракту. Совсем юны, — мне показалось, в ее тоне появилось немного жалости.

— Вполне себе взрослый, — отмахиваюсь, с нетерпением ожидая конца нашего дурацкого разговора.

— Скучаете по Ираку? Возможности выплеснуть агрессию?

«Ха. Я и не заметил, как она подвела разговор к этой теме».

— Считаете, мне это надо?

— Можно найти альтернативу.

— Альтернативу?

«Какую в жопу альтернативу?»

— Спорт. Бокс, например, — придумывает женщина ответ, рассматривая стены за моей спиной.

— Я все еще не понимаю, за что заплатил такие деньги, — раздражаюсь в очередной раз.

— Думаю, на сегодня наш сеанс окончен, — вдруг обрубает доктор. — До следующей встречи.

Следующая встреча. Да будь моя воля, я бы сюда ни за что в жизни не вернулся.

***

Я снова оказался в этом кабинете. Как это вышло? После тех сеансов я дал себе слово ни ногой сюда. К чему мне эти бестолковые беседы за такие баснословные деньги? Зато меня, вроде как, слушают. В отличие от остальных людей, но им я и не плачу. Какое им дело до моих проблем?

Я рассказал доктору о произошедшем во всех подробностях, не щадя ее психику и чувства, если они у нее есть конечно. Выслушав мою историю, она встает с места, идет к рабочему столу и останавливает стрелку метронома, даря так любимую мной тишину.

— Вас есть кому поддержать? — сочувственно спрашивает женщина, опускаясь обратно в свое кресло.

— Родители, — делаю паузу раздумывая, — друзья. Но эта поддержка, — я обреченно хмыкаю. — Дежурные фразы. «Все будет хорошо», «Держись», «Ты справишься». Такое дерьмо.

— Поэтому вы здесь? — она наклоняется, подталкивая мне коробку с салфетками.

— Я не поплакать пришел. Мне нужны свободные уши, — честно признаюсь, выливая неприглядную правду.

Что я поделаю, если меня никто не слушает, а проговорить свое состояние мне смертельно необходимо, иначе лопну от перенапряжения.

— Расскажите о своей невесте. Какая она? Почему именно она вас привлекла? — Либо мне кажется, либо ей и правда интересно.

О таком меня еще никто не спрашивал.

«Мадам невозмутимость мне сочувствует?»

— Она не клеилась ко мне, как все девушки вокруг, — захожу с неожиданной даже для себя стороны. — Мы познакомились в общей компании. Знаете, как бывает, — слегка улыбаюсь, вспоминая нашу встречу. — Кто-то позвал кого-то, друзья, подруги. Нас представили, а я даже внимания никакого по началу не обратил, — положил голову на подголовник и уставился в идеально белый потолок. Так словно было проще говорить. — Подумал, наверное очередная девушка, которая сразу после знакомства весь вечер будет не отлипать от меня. Не люблю навязчивость в людях. А она возьми, да начни меня игнорировать. Совсем. Сидела с подругами, щебетала о своем, даже не смотрела в мою сторону. Вот это был вызов, я-то к такому не привык, — я сделал паузу, помолчав. — Она отказалась дать свой номер. Представляете? Вредина, — тяжелый ком подступил к горлу. — Я практически помешался на ней. Взял номер у ее друзей. Писал ей как маньяк постоянно, — запнулся от своей собственной формулировки. — Обхаживал, — продолжил после короткого вдоха, беря состояние под контроль, — постоянно напоминая о себе. В какой-то момент она сдалась, согласилась на свидание. Назвала меня самоуверенным засранцем, — улыбка сама собой расползлась на лице. — Мне снятся кошмары, точнее один. Каждый день, — прервал я свою ностальгию. — Это я виноват. Не нужно было хранить ежедневник на столе на виду, — я прикрыл глаза на минуту. — Иногда мне кажется, что все это не со мной. Не взаправду.

Тьма, поглощавшая меня долгие месяцы и изгоняемая всеми силами из недр души, возвращается обратно после моих слов. Тянет в бездну, опять рождая дурные, опасные мысли. Невыносимо жить на этом свете, допуская хотя бы крошечную мысль о чувствах к кому-либо другому.

— Вы верите в бога? Может, стоит обратиться к вере? Она часто помогает, — предлагает доктор, вырывая меня из траурного молчания.

— Бога нет, — горько констатирую факт.

— Никогда не верили?

— Верил, раньше верил. Мы ходили в церковь по воскресеньям, — закрываю глаза вспоминая. — Забавно, учитывая то, как меня зовут. Может это наказание за мое имя?

— Не думаю, — утешает женщина.

Мне либо кажется, либо она серьезно жалеет меня, и наша беседа более уютная, нежели в прошлый раз. Пока что.