Читаем The Kills полностью

Смартфон — одно из лучших изобретений человечества. Делаю фотографии всех страниц с записями и осматриваюсь. Фото в рамке рядом с ежедневником. Она мило улыбается в его объятиях. Противно видеть довольное лицо этого придурка, его руку на ее плече. Она моя, только моя. Палец в кожаной перчатке скрипит о стекло фоторамки. Забрать снимок с собой не могу, поэтому делаю фото так, чтобы видно было лишь ее.

Как мало нужно женщинам. Смазливая внешность — залог успеха. Знаю это по себе, они так и вьются рядом, заискивающе смотрят в глаза, трогают, болтают без умолку. Ни одна из них не сможет дать мне желаемое.

Дальше стоит проверить ее вещи.

В шкафу спальни обнаруживаю целую коллекцию обуви. И ни одних красных туфель. Какая досада. Уверен, она обрадуется моему подарку. Только лучшее для моей девочки. Она будет идеальной, самой лучшей, такой, какой я хочу запомнить ее навсегда. Единственной и неповторимой. Проверяю размер нескольких туфель, вновь достаю телефон и записываю его себе в заметки. Влажная от пота рука дрожит, палец оставляет мокрые следы на экране. Блокирую смартфон и он предательски выскальзывает из руки, грохаясь на пол.

— Сука, — шиплю в негодовании, поднимаю телефон и спешно прячу его в карман.

Излишние нервы все портят. Я грезил, представлял в подробностях эти мгновения. Все должно было пройти совсем не так. Четче, увереннее, слаженнее.

Теперь осталось белье.

Нужный ящик нашелся в комоде, почти под завязку забитый разноцветным бельем. Черное кружево в единственном экземпляре темнеет пятном на фоне пастельных и разноцветных комплектов. Я прячу его в карман и недовольно замечаю, что красного нет среди белья. Это сбивает с толку, снова. Опять мой план летит к чертям. Со злостью захлопываю ящик, сжимая вспотевшие ладони.

«Какого хрена?»

Трачу несколько минут на совладание со злостью и волнением. Стоит собраться и пораскинуть мозгами. Я не отступлю от своей цели.

«Должна быть корзина с грязным бельем. Может там?»

В ванной комнате нахожу небольшую деревянную корзину. Откидываю крышку и зарываюсь в скомканные, несвежие вещи. Под руку попадаются ее трусики, среди них нет красных. Не могу сдержаться, позволяя себе вдохнуть дивный аромат. Ее аромат.

Она первая и самая прекрасная для меня. Хочу запомнить ее навсегда, оставить с собой как можно больше напоминаний о нас. Позволяю себе слабость немного отклониться от задумки и взять еще одно маленькое напоминание.

Пора уходить и заняться подготовкой к нашему свиданию.

***

— Ты сегодня рано! — кричу, только пересекая порог.

В комнате слышится шорох и тихо играющая музыка.

— На работе отключили свет, — отвечает она из спальни.

Кладу ключи от машины и документы на столик и иду в сторону комнаты, попутно развязывая галстук.

Она вертится возле зеркала, на кровати и перед распахнутым шкафом раскиданы пакеты с покупками.

— Ты была в магазине? — спрашиваю, оглядывая под завязку забитый шкаф. — Скоро места совсем не останется.

Неуемный шоппинг захламляет квартиру обилием одежды и барахла различного рода. Говорить о разумности и необходимости очередной покупки не приходится.

— Да, — она крутится вокруг своей оси в новом платье, которое, уверен, наденет от силы один раз. — Решила порадовать себя.

Рассматриваю разбросанные по полу разноцветные пакеты с брендовыми надписями, некоторые даже не распакованы.

— У нас уже скоро места не останется, — шуточно замечаю я.

— Придется тебе потесниться, — фыркает она. Я улавливаю нотки недовольства в голосе.

Берет небольшой пакет среди прочих, неловкое движение и по полу рассыпается косметика. Она протяжно выдыхает, всплескивает руками и присаживается, начиная собирать рассыпавшиеся покупки. Я опускаюсь вниз, помогаю вернуть в пакет разноцветные тюбики. Среди них на глаза попадается маленькая обертка с зелеными и желтыми полосами — леденец. Надрываю упаковку и закидываю сладость в рот.

— Если переедем в дом побольше, у тебя будет своя гардеробная, — опять поднимаю тему, ставшую камнем преткновения.

Леденец растворяется на языке, обволакивая рецепторы странным сочетанием вкусов: кислая свежесть, сродни мятной и ананасовая вяжущая приторность.

— Люцифер, мы уже об этом говорили, — она убирает косметику на столик и возвращается к примерке вещей.

— Вдруг ты передумала, — я слишком настойчив, чтобы быстро сдаться.

— Нет.

От чего-то дерганная и недовольная. В воздухе ощутимо взвилось напряжение. Я морщусь и выплевываю конфету себе на ладонь. Кручу фантик, изучая, что за несуразный вкус. Надписи на японском, только рисунок подсказывает, что во вкусовой добавке зеленый чай и ананас.

— Кажется, в этом магазине косметики больше не хотят тебя видеть, раз положили такой невкусный леденец.

— Боже! — она откровенно злится, повышая голос. — Тебе даже конфета не угодила!

— Я всего лишь заметил, что у нее странный вкус.

Примирительно поднимаю руки, понимая: назревает конфликт. Она мастерски умеет раздуть скандал из ничего. Я решительно не понимаю, что сделал не так.

— Я не чувствую себя дома, находясь здесь, — пытаюсь достучаться в очередной раз. — Я уже вырос из этого жилья.