Читаем Тёзки полностью

Она махнула рукой ребятам и помчалась так, что замелькали её загорелые икры.

— Куда ты, Натка? — закричали Тоша и Митя, но тоже поскакали за ней по камням.

Они выбежали из речной долины к лесу. Стали подниматься в гору. Им то и дело приходилось останавливаться, чтобы отцепить платье от колючек, которые всё время хватались за одежду.

— Во-он где мы были, — показал Тоша на малюсенькую рощицу внизу. — Как на Кубе, — добавил он. — Я видел такие же деревья где-то в долине Виньялес.

Митя, между тем, оглядывался вокруг. Его лицо вдруг оживилось, и он закричал:

— Ре-бя-та! Вон, видите, на той горе деревья? Это — каштаны, то, что нам и нужно.

На склоне, обращённом к ним, можно было видеть пышные, ещё зелёные кроны каштанов и светло-зелёную листву грецких орехов. Но чтобы дойти до них, надо было пересечь горную долину, которая спускалась у них из-под ног. Они один за другим побежали вниз. Склон был обращён к солнцу, и потому идти по нему было легче. Они довольно быстро добежали до следующего подъёма.

Митя сорвал один каштан, и с трудом очистил его от колючей кожуры. Он дал Тоше чуть желтоватый плод и сказал:

— Нет, Теэн, рано ещё их собирать. Придется подождать с недельку.

Но Тоша, которому не терпелось побыстрее собрать семена для Кубы, всё же сказал:

— А ты влезь на дерево, может, там каштаны будут поспелее. Так всегда бывает: внизу — зелёные, вверху — спелые.

Он подставил спину, и Митя медленно полез на огромный ствол дерева. Но каштаны были и наверху зелёные. Грецкие орехи тем более, все ребята вымазались коричневой краской от кожуры незрелых орехов.

Тоша забрался с Митей на дуб и начал стряхивать с него жёлуди. Они, как град, застучали по земле.

Девочки только взвизгивали, когда на них сыпались эти жёлтые и коричневые плоды.

Набрали полные сумки.

— Сколько же мы набрали желудей? — спросила Натка, приглядываясь к ребятам, у которых за спинами висели тяжёлые сумки.

— Пол-Кубы засадить можно, — озорно засмеялся Митя.

— Интересно, как наши дубы, примутся на Кубе или нет? — спросил Ваня Зюзин.

— Примутся! — весело сказал Тоша. — Я читал, что у них дубы очень хорошо растут, да и Колумб пишет, что везде он видел дубы и падубы. А что такое падуб, ты не знаешь, Ваня?

— Падуб? Не знаю, это, наверно, только Колумб и знал…

— Сам-то ты Колумб! — сказал Митя. — Падуб — это ясень.

— Ясе-е-ень? — пропел Тоша. — Неужели ясень? У них на Кубе, наверно, и не осталось ни одного ясеня. Вот бы набрать семян!

— Сейчас уже не соберёшь… Они отцветают в мае, — рассудительно, как всегда, сказал Митя.

Он подвёл их к ясеню. Огромное дерево стояло, вцепившись могучими корнями в землю, на самом краю обрыва. Зелёная листва его ещё не пожелтела. На ней ярко выделялись белые кисти стручков.

— Ой, крылатки, крылатки! — закричал Ваня Зюзин.

Тоша достал один стручок и разнял его: внутри были остренькие продолговатые орешки-семечки.

Они набрали крылаток. Девочки начали выщелучивать из них маленькие удлинённые орешки. Митя посмотрел на них, усмехнулся и сказал:

— Нечего здесь этим мартышкиным трудом заниматься! Это можно и дома сделать. Пошли в город. Видите, солнце уже садится.

Солнце и в самом деле приблизилось к горе. Его лучи уже не грели, и ребята стали мёрзнуть. Тоша забросил за спину свой рюкзак и сказал:

— Кто будет проводником?

— Митя! Митя — очень хороший проводник, — закричали девочки, вспомнив, что имённо Митя вывел их из колючек.

Митя подтянул у рюкзака ремень, взял в руки большую палку и крикнул:

— Нечего валандаться! Пошли за мной!

Когда они, исцарапанные и растрёпанные, спустились вниз и собрались в речной долине, солнце уже скрылось за горой. Начало темнеть.

— Быстрей, ребята, иначе мы не успеем к последнему автобусу! — сказал Митя и пошёл вперёд по камням, выбираясь на дорогу, проделанную грузовыми машинами.

По городу ехали, освещаемые огнями пробегающих фонарей.

Натка вдруг начала декламировать:

— Зюзя, ты любишь стихи Маяковского? — спросил Тоша.

— Маяковского? Я не умею его читать. А вот когда кто-нибудь читает, тогда люблю…

— А я начал понимать стихи Маяковского с тех пор, когда прочитал его стихи о Кубе. Всё-таки хорошо он сказал о бананах и ананасах. «Белый ест ананас спелый, чёрный — гнилью мочёный». Теперь уже не то: чёрный ест всё, что хорошо на Кубе, и вот, если наши деревья у них примутся, тогда…

— Что тогда, Теэн? — спросил Митя.

— А с кем мы пошлём свои семена? — вдруг обернулась к ним Натка.

— А дядя-то у меня зачем? Он же капитан и поедет на Кубу…

Автобус подходил к остановке «Советская». Ребята сгрудились, готовясь выходить из автобуса.

Вся комната Тоши наполнилась Кубой. С ним поселился дядя Сима и всё время рассказывал ему об острове Свободы. А тут ещё попугай и королевский дрозд целый день летали по комнате и кричали совсем не по-русски, так что Тоша не знал, что с ними делать.