При сыне и преемнике Гедимина — Ольгерде (умер 1377) это государство усилилось присоединением частей Малой и Великой Руси, что привело Гедиминовичей в соприкосновение с московскими потомками Ивана Калиты. К этому времени Москва, среди удельной сумятицы, под игом монголов, вырабатывает своеобразную политику собирания земли и, окрепнув, готовится нанести монголам решительный удар. Вот почему, при первом нападении Ольгерда в 1368 г., Москва почти безучастно смотрит на отторжение западнорусских уделов.

Занятая своими внутренними делами и отвлеченная внешним гнетом Орды, Московская Русь еще не имеет решительного влияния на судьбы Западной Руси, Литвы и Польши.

С момента принятия Россией христианства было видно, что римской церкви не удастся втянуть ее в свою систему. Несомненно, что ортодоксальная доктрина греческой церкви, которая объединила русских славян, будучи своевременно направлена умелой рукой, могла бы объединить русских славян с западными и с утомленной религиозными давлениями Литвой, тем более, что часть последней давно была обращена в православие.

В средние века дух веры был очень силен, и тот принцип, что вне религиозного объединения нет политического единства, — являлся неоспоримой истиной. Императивом политики была религия, и можно с успехом перефразировать для того времени известные слова и сказать: «Politico est ancilla religionis».[29] Это было проведением в государственное строительство Европы средневекового принципа: нет спасения вне церкви.[30]

Однако, в XIV веке Россия только собиралась с силами, и в то время, когда она, наконец, получает возможность влиять на политику западных славян, последние находятся под сильным влияниям католической Польши. Отсюда и ведет свое начало многовековая борьба России с Польшей, видевшей свою «миссию» в насаждении католицизма среди славян и литвы.

Если обратиться к внутреннему положению сторон и вникнуть в экономическое состояние населения Польши, Литвы и Западной Руси, — картина получится глубоко-печальная. Постоянный переход «спорных» областей то в руки немцев, то поляков и литовцев, постоянный страх за свое существование, привели край в ужасное экономическое положение. Применявшаяся орденом с давних пор кровавая германизация опустошала целые области; при переходе в руки Славян и Литвы, области эти едва успевали оправиться, как снова попадали в руки Ордена, мстившего за «измену» и восстание. И в то же время Орден широко применял старый политический принцип: «divide et impera» — «разделяй и властвуй». Между славянами часто возбуждалась вражда, и перед вечным страхом разорения росло взаимное недоверие. В народе живо было предание о том, что все эти бедствия начались с появлением на восточной границе Германии крестоносцев. Оппозиция росла. Народные волнения были почти непрерывными.

Жмудь, главный объект орденских вожделений, была совершенно разорена экономически. Но дух этой необычайно стойкой и верной языческому культу страны был силен. Оппозиция жмудинов особенно страшна была Ордену, тем более, что предпринимаемые им «крестовые походы» на Жмудь в конечным результате не приводили ни к чему. Литовский кмет испытал на себе более всех славян тот тяжкий физический и моральный гнет, который создавали рыцари Ордена Пресв. Девы Марии. Невозделанные поля, разоренные очаги, лишение всяких прав, сравнительно с немецкими выходцами, колонизировавшими край, — вот что видел жмудин в своей родной земле. Знаменитые слова еп. Фалькенберга, обращенные к Европе, как нельзя лучше характеризуют отношение немцев ко всем славянам.

Но если обратимся к экономическому положению орденских земель, мы увидим также не блестящую картину. Феодальные традиции давили сильно на местное население, а ответные набеги Литвы и Польши стоили не мало трудолюбивому немцу. Недовольство рыцарством в орденских землях росло, и к началу XV века образовались союзы, в тот числе и «союз ящериц», защищавшие интересы мирных жителей против рыцарей.

Так росла та оппозиция, которая готовила гибель Тевтонскому ордену.

III