Читаем Тет-а-тет полностью

– Макс… – Евгения приблизила к нему лицо с расширившимися зрачками потемневших глаз, перешла на полушепот: – А ты уже спал с девушкой?

– Что?! – переспросил он, не в силах отвести взгляда от шевелящихся пухлых губ. Моментально вспомнил их тепло и сладкую нежность. Тут же понял, что никогда их не забывал. Ни на минуту…

– Макс… – Евгения ждала, торопила его с ответом.

А что он мог сказать? Признаться, что старался забыть ее с другой? И что ему это не удалось? Ведь Евгении только шестнадцать, всего шестнадцать… Медленно тянется время…

Он поймал другую руку Евгении, прижал обе руки к своей груди, словно старался передать ей такты биения своего сердца, угадать, что скрыто в глубине огромных зрачков и там, внутри ее милой кудрявой головки.

– Макс, – зашептала она, взволнованно блестя глазами, – можешь мне рассказать, я уже не ребенок, хочешь, докажу?

Ее губы. Сочные, не по-детски чувственные. Он снова наступил, этот миг. Сладкая дрожь, мурашки, скольжение языка, как порхание бабочки, медленное нарастающее вращение улицы, планеты, Вселенной вокруг их оси…

– Видишь, я научилась, – полузакрыв глаза, прошептала она, – и мне это нравится…

– Давай сбежим отсюда? – задыхаясь, предложил Максим.

– Куда? – Ее глаза изумленно округлились.

– Куда-нибудь. Ты и я.

– Но у меня гости, – растерянно проговорила Евгения.

– Пусть веселятся, – махнул он рукой. – Они ничего не заметят.

– Там мой парень… – неуверенно напомнила Евгения.

– К черту парня, – яростно выдохнул Макс, разминая ее тонкие теплые пальцы. – Пошли его к чертям собачьим!

Евгения вдруг рассердилась, отстранилась от него, закричала:

– Да что ты все командуешь?

«Потому что я люблю тебя, дурочка! С ума по тебе схожу!» – хотел тоже заорать в ответ Макс.

Но не заорал. Горло сдавило железными тисками.

– Это моя жизнь, ясно? – продолжала распаляться Евгения. – Я буду делать то, что хочу!

– Он тебя оттрахает и бросит, – свистящим злым полушепотом выпалил Макс. – Ты уже достаточно взрослая, чтобы не залететь? Испортишь себе жизнь, не успев ее начать!

– Ты… – Евгения лихорадочно хватала ртом воздух, дрожа от негодования, рыжие волосы метались по бледным щекам. – Ты… судишь по себе! Ты просто озабоченный сексом придурок! Убирайся!

Она резко развернулась на невысоких каблучках, побежала к подъезду. Уже на пороге обернулась, посмотрела на него секунду, будто силилась что-то угадать, словно ждала чего-то…

Он хотел ее догнать, схватить в охапку, зацеловать, затискать и больше не отпускать никогда-никогда…

Но не мог. Она была ребенком. Большим наивным ребенком шестнадцати лет.

Он стоял, как памятник, и смотрел, как Евгения спешит делать глупости.

***

После расставания с Ритой домой Максим возвращаться не стал. Снял комнату в Питере. Свободного времени катастрофически не хватало. Учеба – работа – учеба. Ушел в этот ритм с головой. Учил языки – английский, французский. По ночам зубрил новые слова и грамматику. Девушки периодически появлялись в его жизни, но ненадолго. Что-то не склеивалось. Миловидная блондинка Катюша оказалась жуткой неряхой, всюду забывала прокладки, разбрасывала грязные чулки, а в кофе неизменно плавали ее светлые волосы. Коллега-гид Светлана в постели была ни рыба ни мясо, пока ее заведешь, у самого все опустится. Утонченная интеллектуалка Таня на поверку оказалась жуткой истеричкой с придурочной мамашей в придачу. Максим не сильно огорчался: научился легко сходиться и без труда расставаться. Разочаровавшиеся романтики часто становятся циниками и, что парадоксально, именно тогда начинают пользоваться большой популярностью у противоположного пола. Друзья говорили, что Макс с первых же встреч продумывает пути отступления и специально выискивает недостатки у своих пассий. Максим не соглашался. Просто у него что-то не складывалось.

В ноябре мать передала ему письмо от Евгении: