Читаем Тет-а-тет полностью

Она приблизилась, чуть склонила голову, подставила висок с пульсирующей голубой прожилкой. Максим как зачарованный вдохнул запах янтарных кудрей, зарылся в них лицом, чувствуя, как земля начинает медленно вращаться под ногами. Ему показалось, что они оба сейчас потеряют равновесие и упадут, одной рукой он судорожно взялся за сиреневый ствол, другой подхватил Евгению за тонкую талию и замер, не в силах пошевелиться, чувствуя, как внутри разгорается медленное пламя.

– Я хотела тебя спросить… – прошептала Евгения. – Только не смейся, ладно? Ты умеешь целоваться?

– Что? – севшим голосом переспросил Максим.

– Ну ты когда-нибудь целовал девушку?

– Зачем это тебе? – Его пальцы медленно перебирали ее кудри, одновременно мягкие, как пух, и жесткие, как проволока. Как такие два свойства могли существовать вместе?

– Я встречаюсь с одним парнем из нашей школы, – простодушно объяснила Евгения. – Кажется, я ему нравлюсь, и он мне тоже. Я думаю, вдруг он захочет меня поцеловать, а я не умею целоваться? Покажи мне…

– Что?! – снова переспросил Максим, чувствуя жар и холод одновременно.

– О господи! – всплеснула руками Евгения. – Ну, ты можешь меня поцеловать по-взрослому? Что тебе, трудно, что ли? Мы ведь друзья!

Друзья… Он вдруг возненавидел это слово. Кто только придумал, что можно дружить с маленькими глупыми девчонками? Хотел оттолкнуть ее, гордо отвернуться, объяснить, что есть вещи, которым нельзя научить, как в школе. Что не может, не станет, не хочет… Хотел… Не смог…

Максим обнял Евгению, привлек к себе, ощутил всем существом упругое тепло ее стройного тела. Она закрыла глаза, запрокинула голову, волосы рассыпались дождем. Ее губы – полные, мягкие, полуоткрытые – были совсем близко. Он видел на них каждую черточку, каждую припухлость, – он понял, что никогда и ничего не желал в жизни так страстно, как этого безрассудного поцелуя…

Евгения оттолкнула его, рывком разорвала огненное кольцо сплетенных рук, сделала шаг назад. На ее личике появилась брезгливая гримаса.

– Тьфу, гадость какая, – сказала она, тщательно вытирая губы тыльной стороной запястья, – тьфу. Как это может нравиться, не понимаю? По-моему, книги сильно преувеличивают. Ладно, пошли, а то мне еще к Машке надо забежать.

Евгения сломала ветку сирени и пошла как ни в чем не бывало, не оборачиваясь, что-то напевая под нос, дирижируя цветком, нимало не догадываясь о гибельной силе своего раннего расцвета.

Макс брел позади как зомби, оглушенный, опустошенный. В голове стоял непонятный гул, ноги были ватными. Он изнемогал от навалившейся тяжести внезапного откровения: эта девочка-подросток взволновала его так, как волнует мужчину взрослая женщина.

– Неужели тебе это нравится? – вслух размышляла Евгения.

– Ты еще маленькая, – глухо сказал Максим. – Придет время, тебе тоже это понравится.

– Многим девчонкам в классе это нравится, – помахивая веткой, говорила Евгения. – Может, это потому, что ты не мой парень, а просто друг? Может, с Павликом все будет иначе? Надо попробовать.

Ему вдруг отчаянно захотелось развернуть девчонку за плечи, заглянуть в ее кошачьи глаза и ударить наотмашь по губам. По безумно сладким губам, с которых срывались гадкие слова. А потом снова прильнуть к ним и целовать, пока хватит воздуха, весь остаток дня, весь вечер, всю ночь, всю вечность…

…Максим ехал в полупустой электричке, тупо смотрел в окно и видел лицо Евгении. В вагоне одуряющее пахло сиренью. Он пытался думать о другом: об институте, о предстоящем отдыхе, но мысли упорно возвращались к девчонке, неожиданно повзрослевшей этим вечером. Как он мог так долго обманываться? Врать себе и всем, что относится к Евгении как к сестренке, маленькой дочке его учительницы. Что приезжает исключительно на занятия, а вовсе не с целью увидеть ее лишний раз… А ей всего пятнадцать… Проклятие!

Максим чувствовал себя извращенцем, педофилом, растлителем малолетних и просто гадом в одном флаконе. Он говорил себе, что больше не поедет к немке и не увидит Евгению до тех пор, пока ей не исполнится хотя бы семнадцать. Что встретит взрослую девушку, с которой будет не только целоваться, но и заниматься сексом до умопомрачения, до полного забвения всего, что случилось сегодня…

Колеса мрачно и монотонно отстукивали начало нового пути…

***

Летом всех первокурсников отправили в стройотряд. Началась веселая, разгульная студенческая жизнь вдали от строгих родительских глаз. Вечерами после работы деревенский самогон в жестяной кружке, хмельные танцы до упаду, девушки на любой вкус.