Читаем Тест Сегаля полностью

– Ну, я же не всерьез, рассчитывала угомонить его так, вроде как не молоденькие уже – пора и честь знать. Теперь самой смешно, какой наивной была, а тогда думала, что поскольку мы до этого душа в душу, то раз мне больше не надо, то и ему разнадобится. Таки разнадобилось, только не совсем, а дома. Я поначалу нарадоваться не могла – приставать перестал, значит, образумился, будем потихоньку детей растить, о стариках заботиться, до пенсии помаленьку дотянем, а там путешествовать начнем. Одно удивляло – я забыла, когда последний раз парикмахера живого видела, а этот все молодится – по утрам зарядочка, перед выходом одеколончик, всегда аккуратненький, ухоженный.

Уже когда на работу вернулась, отгадала секрет его бодрости – в одном отделе со мной оказалась женщина, с которой у мужа был недолгий романчик. Ирис. Местная, устроенная, замужняя, зачем ей это было надо – ума не приложу. Как она мне сказала – «для здоровья и вдохновения», мол, мужик интересный, аккуратный и при всех этих достоинствах еще и любовник хороший. А еще для спорта – «русских» любовников у нее до встречи с ним не было, любопытно стало.

– И что наш герой, не посрамил алию [38]?

– Да вот нет, геверет [39] сказала, что осталась довольна.

– А зачем она тебе это рассказала?

– Понятия не имею. Одно точно – котлеты у меня из-за тебя пригорели. А Ирис просто невзлюбила меня с первого дня, я по конкурсу прошла на место, которое она надеялась по блату подружке устроить. Она меня и так подкалывала по мелочи, а когда я семейную фотографию на стол поставила, сперва пару дней косилась и ухмылялась, а потом с издевочкой так и говорит: «Хорош, красавчик! Муж? Соболезную! Привет ему от Ирис из банка передай, он поймет!»

– Передала?

– Ну говорю же, дурой была. Не просто передала, а сказала, что та мне все про них разболтала. На пушку, так сказать, взяла. А он как будто с облегчением это воспринял, мол, ну и хорошо, что врать больше не надо, ты же сама этого хотела, так что все честно. Потом, правда, покаялся, вроде как только меня любит и никогда больше. Кстати, первое было очень натурально, а во второе, похоже, он и сам не верил.

– Как твой брат – яйца б ему оторвал. Уж и раньше его не любил, а тут оторвал бы. Но как мужик понять могу. Но и тебя могу, все равно же обидно было, понятное дело.

– Это даже не обидно, это… как бы тебе сказать. Во-первых, брезгливо – мало ли какую заразу принесет, а у нас дети. Не поверишь – утром перед уходом на работу оба унитаза хлоркой мыла, потом краны, раковины и дверные ручки. Вечером перед сном второй круг. Во-вторых, разговаривать стало не о чем.

– Какая связь?

– Да прямая! Не хотела, чтоб мне врали. Что, мне его спрашивать, как на работе было?

– Ну например!

– Ага, а он там, может, ровно сегодня новую секретутку пробовал! И что, он мне должен это рассказать? Или со скучным видом станет говорить, что обычный день был. Вот, например, в Эйлат они на уикенд с коллективом поехали, я, значит, спрошу, он мне про дельфинов и Красное море расскажет, да?

– Нет, вместе с ним могла поехать. Родители наверняка не отказали бы с малой посидеть.

– Да не хотела я, как ты не понимаешь?! Не хотела сплетен за спиной – мол, вон, эта старая толстая курица – жена нашего перспективного специалиста, который… И взглядов сочувственных не хотела, и ночи с ним в одной гостиничной кровати не хотела. При этом даже в тот период у нас немало счастливых моментов случалось – когда с Милкой куда-нибудь ездили, когда Гришке его первую холостяцкую нору своими руками ремонтировали, когда в Лондон поехали, а потом в Прагу. Мы ладили.

– Тогда почему же ты все-таки развелась?

– Одиноко было очень. То самое одиночество вдвоем – этого не поймешь, пока не испытаешь, а испытать не дай бог. Ну и горько тоже. Одно дело, когда ты не хочешь, а другое – когда тебя. Я ж не совсем дура, когда поняла, что семья разваливается, попыталась было эт самое реанимировать. Вроде в порядок себе привела, подхудела, шмоток новых прикупила, даже белье. Заигрывать с ним пыталась, только тогда уже он ни в какую. Я и так и эдак, а он то делал вид, что не понимает, то отшучивался.

– Так прямо поговорили бы, не всегда мы ваши женские намеки понимаем, не залезешь же другому человеку в голову.

– Пыталась я, но он и от разговоров на эту тему отбрехивался, мол, разборки ни к чему хорошему не приведут. А я ж никаких разборок не устраивала, наоборот, норовила узнать, что со мной не так и как ему понравиться.

– Пффф.