Читаем Тест на блондинку полностью

Что именно идёт – шляпа или эффектное появление, – Роман уточнять не стал. Взял Катю под руку – и они пошли по набережной, болтая каждый о своём. Он – о том, какими продойхами могут быть жонглеры, имея в виду своего приятеля Виктора, по милости которого он остался в Ялте; она – о том, что мечтает устроиться в питерский «Бельмонд Гранд Отель», и сколько там ресторанов, конференц-залов и какое оборудование в них установлено. У бывшего фонтана он взял её за руку и по тому, как она легко и охотно откликнулась на его прикосновение, понял, что не зря снял на сутки комнату на Маратовской. И подумал, что не скажет ей до последнего о том, что у него билет на ночной рейс, а потом пообещает позвонить и приехать. В общем, что-нибудь придумает.

Он остановился, вынул из кармана смартфон, ловко притянул улыбающуюся Катю к себе и сделал снимок. На фоне набережной с далёким ялтинским маяком на горизонте он – в светлом клетчатом пиджаке, в маленькой зелёной шляпе, и она – в белом, усеянном мелкими васильками сарафане. Счастливые, в свой первый и последний день вместе.

* * *

– Грустно, – сказала Настя.

– Зато правдиво, – сказал я. – Твоя очередь.

Настя запрокинула голову, закрыла глаза, обхватила лицо ладонями и шумно вдохнула:

– Так…

Потом выпрямилась, взяла со стола бокал, немного отпила и, глядя на меня сквозь покачивающееся померанцевое «Куантро», сказала:

– А мой Антон её спас, вытащил из воды. Сначала обхватил одной рукой за голову сзади, как полагается при спасении, а потом взял на руки…

* * *

Ленку била мелкая дрожь. Зонтастый выносил её из моря на руках. Страху было столько, что она не только не сопротивлялась, но даже, неожиданно для самой себя, не ощутила ни малейшего желания расстаться с его непонятным мужским запахом и – главное – новым для неё ощущением защищенности, источником которой был этот вуайерист.

– Я Антон, – сказал он, аккуратно опустил её на мокрую гальку, стащил с себя рубаху и накинул ей на плечи. Рубахи хватило, чтобы прикрыть всё то, чему следовало быть прикрытым на первом свидании.

Вместо того чтобы бежать в ближайший прибрежный ресторанчик отогреваться, они сидели под его зонтом, обнявшись и болтая о дожде, о терракотовых воинах и стилях плавания, о том, какие они, все эти «остальные», боящиеся большой воды и мелких неприятностей. Как давние друзья, неожиданно встретившиеся и распознавшие друг друга в новых телах этой новой, странной в своём потребительском цинизме, реальности.

* * *

Настя замолчала.

– Что было дальше? – спросил я.

– Не было, а будет, – улыбнулась она, – Что будет дальше, зависит от тебя, от нас обоих.

* * *

Алкоголь выветрился окончательно. Спать не хотелось. Нужно было понять, стоит ли пытаться в принципе ввязываться в эту историю с волшебной блондинкой. Мне хватало пережитого предательства жены, замутившей с моим бывшим партнёром по бизнесу. Нужно было с кем-нибудь поговорить, и я отправил Димону – приятелю и соседу – эсэмэску: «Спишь?» Он отозвался мгновенно: «Заходи».

Пару лет тому назад, когда я сам был шефом для пятидесяти раздолбаев в небольшой айти-компании, Димон работал у меня маркетологом. Не сказать, что он был моим постоянным советчиком – личное мы обсуждали редко. Я обычно пресекал попытки откровенничать дурацкими шуточками. Как-то он попытался пожаловаться на одиночество и тут же напоролся на моё:

– Тебя окружают три миллиона микробов, а ты говоришь о каком-то одиночестве.

Он тогда крепко болел сразу в трёх смыслах: его бросила девушка, он простыл и пытался лечить первое и второе алкоголем.

Честно говоря, сегодня мне было слегка приторно от обилия розовощёкой романтики и хотелось того, что я услышал, переступая порог его огромной холостяцкой берлоги.

– Здоров! Знаешь Василису с тринадцатого? Поднимаемся в лифте вместе, в грузовом. Она такая: «Какого ты пялишься на мой зад?!» А я ей: «Я пялюсь не на ваш зад, а на женский зад в принципе».

– Ты уже в кондиции? – спросил я, уловив пряный аромат алкоголя.

– Первая стадия, – отозвался Димон, швыряя мне под ноги стоптанные шлёпанцы, – пивка?

– Аск! – перешагнув через тапки и последовавшее за этим недовольство хозяина, я направился к холодильнику в кухню.

Холодильник у Димона был особенный. Около пятидесяти процентов двухсотлитрового пространства его «Боша» занимала постоянно обновляемая коллекция пива и пивоподобных напитков: всяческих элей, сидров, портеров и прочих бутилированных продуктов брожения. С некоторых пор Димон возглавлял отдел продаж одной профильной по части такого алкоголя компании и, естественно, этим пользовался с большим размахом и вполне себе даже легально. Я достал бутылку «Гролша», чпокнул крышкой и уселся в любимое Димкино кресло. Это уже был перебор. Но, к моему удивлению, Димон не отреагировал, взял себе «Гиннесса» и сел рядом на табурет.