Читаем test полностью

Перед ними оказались заросли темных сосен, засыпанных снегом. Они с хрипом, стонами и проклятиями пытались пробиться сквозь чащу, круша жесткую поросль мечами, топорами и голыми руками. Сосновые иглы и сломанные ветки кололи лица и руки, цеплялись за плащи и колчаны, но люди шли вперед, не разбирая, где небо, где земля.

Стена покрылась рваными ранами от низа до самого верха. Лестница перекосилась и рухнула, словно отрубленная рука, а прямо на Бочонок обрушились несколько обломков льда, размером с башню; крепость теперь выглядела словно паук, раздавленный сапогом. От грохота закладывало уши; Гренн даже не слышал собственных мыслей. Впрочем, о чем тут думать, когда наступает конец света.

Качаясь, дрожа и треща, Стена начала рушиться. Словно тонущий корабль, уходящий на дно среди бушующих волн, она обвалилась, погрузившись в ревущую мглу, которая поднялась над землей от лавины снега, льда и камней. Деревья гнулись почти до земли и ломались пополам, словно щепки. Все кончено. Бежать больше некуда.

- Ребята, - сказал Скорбный Эдд за миг до начала бури. – Дамы. Я рад был познакомиться с вами. Позвольте мне принести вам свои извинения. Если бы меня здесь не было, этого бы не случилось.

Гренн повернулся к Эдду, чтобы тоже что-нибудь сказать. Ему, Пипу и даже копьеносицам. Но он мог только завороженно смотреть на сходящую лавину. Само небо словно исчезло, и вдалеке он видел упырей и Иных, разбросанных, словно игрушки. Все было алым; древние заклятья, которые охраняли Стену, наконец освободились из заточения и воспламенились. Гренн учуял запах дыма. Стена горит. Пламя лизало небо; Гренн и не знал, что лед может гореть. Он почувствовал на языке вкус соли, а может быть, это были замерзшие слезы. Кругом царили безумие и величие. И то и другое; ни то ни другое.

Деревья стонали и как будто отчаянно пытались удержаться корнями за землю. Словно из ниоткуда упал одинокий красный лист чардрева. Гренн закрыл глаза, вспомнил лик Неведомого, грубо намалеванный углем на стене септы в его деревне, и начал молиться.

Он почувствовал мощный удар, как будто его разорвало пополам. Сломанные деревья, камни и лед врезались в него со всех сторон, размалывая тело, жалкую смертную оболочку. Боль наступила слишком быстро и была слишком сильной, чтобы ее почувствовать; она была в каждом нерве, в каждом вздохе, в каждом движении. Кровь заливала разорванный рот. Его тащило куда-то, потом швырнуло в сторону и вниз, вниз, вниз…

Это продолжалось целую вечность. Гренн не мог дышать, потому что воздуха не осталось. Вокруг него были дым и снег, с неба мягким серым дождем падал пепел, а среди изломанных веток валялись осколки сосулек. Но все же Гренн видел летнее солнце, заливавшее поле, на котором трудилась его семья, и сияющую улыбку юной доярки. Он даже на мгновение вспомнил, каково это – когда тепло.

Гренн лежал неподвижно, лелея это воспоминание. Земля все еще вздрагивала, но лавина уже прошла. Превозмогая боль, он приоткрыл заплывший глаз и… ничего не увидел. Лишь остовы сломанных деревьев, бездвижные тела и преисподнюю, которая разверзлась на том месте, где была Стена. А самой Стены больше не было.

Тишина казалась оглушительной. Наконец где-то рядом раздался голос. Человеческий голос. Может быть, единственный и последний на всем белом свете.

- Ох, - с покорностью в голосе молвил Скорбный Эдд. – Так и знал, что это буду я. – И умер.

Комментарий к Гренн

Вот так вот. Ожидаю бурю возмущения от уважаемого Берена :)

========== Рамси ==========

Комментарий к Рамси

Предупреждение: ненормативная лексика и описание насилия. Рамси в своем репертуаре.

Он открыл глаза и закашлялся. В предрассветном морозном воздухе клубилась каменная пыль, а вокруг громоздились руины. Явственно ощущался резкий запах селитры. Ворота превратились в груду щепок, из окон вырваны рамы, закопченный снег усыпан осколками стекла. Кое-где еще горел огонь, тут и там раздавался стон и треск - это рушилось очередное сооружение. Из груды обломков, словно обгорелые пальцы, торчали покореженные балки; массивная крепостная стена местами еле держалась, местами обвалилась. В небо поднимались изящные колонны дыма – отличный завершающий штрих для шедевра мастера.